Отраженная реальность - Тери Нова

– Конечно, – слюна во рту становится вязкой. – Я и представить не могла… Подождите, что значит «охотятся на доберманов»? Хайдену угрожает опасность?

– Нам всем, если быть точными. Пока остаются слепые пятна, всегда будет риск потерпеть поражение, – говорит Наоми. – Есть несколько человек, которым удалось сбежать со склада до момента взрыва, например, банде под названием «Доберманы», которая ранее была городской легендой и скопищем неудачников. Но, как мы выяснили, за ними стоит огромная сила, технологии не хуже наших и черт знает сколько последователей. Кто-то сумел прибрать их к рукам вовремя, не попав под наши радары, а сейчас они прячутся, выжидают, набираются сил и, возможно, собирают небольшую армию. Хотя ты ведь уже это знаешь, да? Поэтому притворяешься немой? – Она снова садится, на этот раз выглядя искренне сочувствующей. – Это не спасет никого из тех, за кем решат прийти грязные псы. Так что завязывай притворяться и говори!

Ее слова заставляют мою злость вспыхнуть с новой силой.

– Да что тебе вообще известно о притворстве?

– ВСЕ! – взрывается Наоми. – Я знаю все, каждая капля лжи, протекая через меня, трансформировалась в уродливую правду жизни. Но я перестала закрывать глаза в надежде, что демоны исчезнут, и знаешь что? Как только мы с моими кошмарами встретились лицом к лицу, я поняла, что они вот такусенькие, – она приближает большой и указательный пальцы друг к другу, пока расстояние между ними не кажется меньше микрона. – Мы все пережили нечто ужасное, это невозможно стереть, исправить или хотя бы с этим смириться, но вот где рождается настоящая сила, Розмари! Ты хватаешь свои ужасы в кулак и куешь из них доспехи, девочка!

Тишина, повисшая после ее слов, режет уши, правда, витающая в воздухе, настолько объемна, что становится трудно вдыхать кислород, но она все равно проникает в меня, несмотря на попытки задержать дыхание. Эти женщины не боятся обрушить свой праведный гнев на выродков, превращающих мир в греховный карнавал дикости и безумия, так почему же я должна вести себя как-то иначе? Мне тоже есть что сказать своим демонам.

– Я не так много знаю, в основном только то, что они проводили жуткие инициации, подвергали девушек пыткам и унижению, морили их голодом… – я рассказываю про аукционы и пиршества на крови. Пока говорю все это, мои руки начинают трястись, а поднимая взгляд, я замечаю подрагивание плеч Элси, которая тихонько вытирает глаза, выглядя слишком подавленной. В глазах Наоми тоже стоят слезы, и после фразы про голод девушка едва заметно вздрагивает. Ремеди единственная в комнате, чье лицо остается бесстрастным.

– Что они сделали с тобой, Розмари? – тихо спрашивает она, придвигаясь ближе и глядя на меня снизу вверх. – Скажи нам, и мы вместе призовем их к ответу.

– Тот человек… Кукловод приказывал смотреть, как он насилует девушек, мне запрещалось кричать или плакать, потому что это отвлекало его, и он не мог кончить, – слова ранят рот изнутри, я чувствую привкус крови, когда прикусываю щеку, чтобы не сломаться. – Он был болен, думаю… Вы ведь видели комнату, в которой меня держали. Кто в здравом уме способен на такое извращение?

– Это он зашил тебе рот? – голос Наоми – дрожащий шепот.

Непроизвольно мой язык высовывается, чтобы смочить пересохшие губы, бугры от шрамов под ним пробуждают воспоминания.

– Однажды он был пьян, просто ввалился в мою комнату и попытался… думаю, это была попытка изнасилования. Но от алкоголя ему окончательно сорвало крышу, он царапал, бил, кусал и резал, злясь, что не может возбудиться… Хотел причинить любой ущерб, чтобы оправдать свою немощность. Я отбивалась и кричала так сильно, что заработала множество гематом, – даже сейчас это воспоминание заставляет полчища невидимых червей извиваться на моей коже. Чтобы прогнать подступающее видение, я закрываю глаза, представляя сильные руки Хайдена, его спокойный голос, нашептывающий слова утешения и обещания покарать моих обидчиков. – Не знаю, сколько он выпил, но мне удалось скинуть его на пол, а потом на звуки борьбы ворвались солдаты, и он приказал им держать меня, пока зашивал мне рот, чтобы я не кричала. Он все твердил, что исправит это уродство, а после приказал другим девушкам наложить тонну грима, чтобы скрыть следы от своих зубов и синяки, это было чудовищно. Я думала, что умру в ту ночь, пока не явился другой человек, тот, который меня похитил.

– Том? – удивленно спрашивает Ремеди. – Томас Кук? Что он сделал?

То, как живо ее интерес вторгается в мое сознание, заставляет говорить дальше.

– Он перенаправил гнев своего отца на других жертв, а меня снова запер. Это может показаться странным, но складывалось впечатление, что он пытался помочь.

– Вот дерьмо, это неожиданный поворот, – бормочет Наоми. – Но когда мы пришли, ты была…

– Распята, – перебиваю, не стараясь подобрать более корректное слово для того, что со мной сделали. – На следующее утро Кукловод еще больше вошел во вкус, наверно трезвое осознание своего провала ударило по его самолюбию. Он велел двум охранникам прибить меня к стене, чтобы я не могла бороться и спорить. Знаю, он собирался вернуться позже и закончить начатое, но вы успели до того, как ему удалось. Остальное я плохо помню: кто-то дал мне таблетки, и я уснула. Может, и к лучшему, не пришлось видеть этот кошмар снова…

Впиваюсь пальцами в край стола, чтобы не упасть. Заметив это, Ремеди встает напротив, и сожаление отражается в ее глазах вместе с солидарностью. Прилив тепла такой неожиданный, что я начинаю плакать, наблюдая, как по ее щеке тоже скатывается слеза.

– Если он и вправду жив, Хайден найдет его и прикончит.

* * *

Ничто так не объединяет женщин, как желание отомстить общим врагам, страх за любимого мужчину и печенье, приготовленное Элси Грин.

Мы разместились в кухне, вытурив недовольного Престона и Нину, чей рот не переставал оставаться открытым до момента, пока за ней не захлопнулась входная дверь. В основном потому что она была слишком шокирована моим внезапно прорезавшимся голосом. Я больше не хотела лишать себя права на слова, чувствуя поддержку стольких людей и их готовность сражаться с нашим общим врагом. Нина порывалась обнять меня, но, увы, это все еще было невозможно, может быть, когда-нибудь я перестану ощущать, как нервные окончания разрываются под чужими пальцами, но не сегодня. В любом случае после долгой череды возмущенных возгласов она все же позволила мне остаться наедине с