После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

Он поворачивается ко мне полностью.

— Примешь.

— Горан…

— Яна, — он перебивает жестко, но без злости. — Не начинай. Это не предмет для споров.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Ты опять все решаешь за меня?

Он ставит сковороду на минимальный огонь и смотрит на меня в упор.

— Нет. Я исправляю то, что натворил.

Я фыркаю.

— Деньгами?

— Да, в том числе деньгами, — спокойно отвечает он. — Потому что из-за меня вам пришлось жить так, как вы не должны были жить.

— Мы нормально жили! — тут же ерепенюсь я.

— Я знаю, — кивает он. — Ты справилась. Но ты не должна была справляться одна. И считать каждую покупку тоже не должна была.

Я сжимаю губы.

— И что? Ты теперь купишь мне новую жизнь?

— Ну квартиру, точно, — кивает он. — Это самый минимум, который только возможен. Несколько вариантов я уже подобрал. Сегодня поедем посмотрим.

Я моргаю.

— Что?..

— Работу и садик сегодня прогуляем. Нагоняя от начальства не будет, не переживай, — ухмыляется он.

— Горан, о чем ты говоришь?

— Говорю, что вам нужна нормальная квартира. В хорошем районе. С охраной. С качественным ремонтом. Без соседей, которые курят в подъезде и орут по ночам.

— Какого черта? — вырывается у меня. — Ты вообще слышишь себя?

— Слышу, — спокойно говорит он. — Ту твою квартиру можешь продать или сдавать. Мне все равно. Но туда вы не вернетесь.

— Ты не можешь просто…

— Могу, — перебивает он. — И сделаю. Все будет оформлено на тебя. Не на меня. Не на компанию. На тебя, Яна.

Я стою и не знаю, что сказать.

Он продолжает, будто это деловая встреча:

— На Никиту я открыл счет. Отдельный. Там будут лежать деньги. Его деньги. Это не обсуждается.

— Я не просила…

— Потому что привыкла не просить, — резко отвечает он. — По моей вине. Я вам должен, Яна. Очень сильно должен.

От этого "должен" меня передергивает.

Я не хотела быть его долгом.

Я хотела быть его семьей.

На кухне повисает тишина. Слышно только как Никита строит какую-то конструкцию из вилок, и она со звоном падает.

Горан смотрит на меня иначе, чем вчера. Уже без шока, без растерянности.

Сейчас он собранный.

— Я виноват в том, что вы жили так, как жили, — говорит он. — И я это закрою. Все, что могу — закрою.

И это звучит как-то так… обезоруживающе.

Потому что он не оправдывается, не объясняет, не выкручивается. Просто признает.

Я чувствую, как меня начинает трясти.

— Ты не можешь просто прийти и за один день все исправить.

— Не могу, — соглашается он. — Конечно, нет. Но я могу начать. Начать что-то делать.

Никита вдруг поднимает голову:

— Мам, мы с Гораном потом пойдем гулять! И в магазин игрушек! У нас там дела!

Я перевожу взгляд на сына.

— Какие дела?

Никита хитро улыбается.

— Секретные.

Горан усмехается краем губ.

— Мы договорились. Мужские дела.

Я смотрю на них обоих.

И у меня внутри все одновременно и сжимается, и теплеет.

— Садик тоже подберем другой, — добавляет Горан, уже спокойно. — Частный, хороший. Ближе к дому. Но это позже. Сначала жилье.

— Ты снова планируешь за меня, — тихо говорю я.

Он делает шаг ближе.

— Нет. Я предлагаю. А решать будешь ты.

Я закусываю губу.

— А если я решу остаться в старой квартире?

— Тогда я поменяю тебе все замки, дверь, и поставлю возле двери круглосуточную охрану, которая будет тебя повсюду сопровождать.

Я фыркаю.

— Не глупи, Яна. Ты же понимаешь, что сопротивляться глупо и бесполезно.

— Ты на меня давишь, Горан.

Он смотрит на меня тяжело. Долго.

— Да, давлю, — говорит наконец. — Потому что ты не должна все это тянуть на себе. Не должна была тогда, и не должна сейчас. Это не нормально, Яна.

Я открываю рот, но он продолжает.

— Можешь злиться, если хочешь. Но я уже облажался и теперь буду исправлять. Даже если тебе это не нравится.

— Ты опять все решаешь за меня.

— Отнюдь. Если бы я просто привез тебя в квартиру и сказал "живи здесь" — вот это было бы решать за тебя, — отвечает он спокойно. — А так ты сама выберешь то, что захочешь. Я только плачу. Разницу видишь?

Я смотрю на него.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Глава 64

Полдня мы ездим по квартирам.

Я устала уже на второй.

На третьей начинаю придираться специально, из моего вечного чувства противоречия и вредности.

— Кухня маленькая.

— Окна на дорогу.

— Двор странный.

Горан не спорит. Только спрашивает:

— Не нравится?

И все.

Раньше он бы уже решил. Просто сказал бы "берем" и точка.

А вот сейчас — нет. Это не похоже на обычного Горана. И это меня нервирует.

Я ведь приготовилась держать оборону, а он ведет себя… нормально. Уверенно, настойчиво, но без давления.

После обеда Никита начинает ныть, что он устал и "все дома одинаковые", и мы идем на горку во дворе одного из жилых комплексов.

Я сажусь на лавку и смотрю, как он носится.

Горан стоит неподалеку. Не над душой, но держит ситуацию под контролем.

Я ловлю себя на том, что постоянно проверяю, как он с ним. Что он делает. Как говорит. Словно бы оцениваю.

Зачем я это делаю? Что я хочу увидеть?

Я и сама не знаю.

Никита съезжает один раз. Второй. Третий.

На четвертый он поскальзывается и съезжает вниз неловко, с переворотом.

Я моментально вскакиваю. Сердце тревожно колотится.

— Никита!

Он садится в снегу, губы дрожат, глаза блестят от слез.

Но Горан оказывается возле него раньше.

В отличие от меня, он не суетится и не паникует.

Приседает рядом на корточки.

— Дай посмотрю.

Никита мужественно пытается держаться, но в итоге слезы все равно текут из глаз.

— Больно, — шепчет он.

— Конечно больно. Ты ж не по ковру съехал.

Горан аккуратно закатывает штанину. Колено содрано, но ничего критичного.

— Это геройское падение, — говорит он серьезно. — За такие обычно медали дают.