В погоне за миражом - Дэвис Линда

Хелен на цыпочках прокралась в спальню, осторожно выглянула из окна. По саду шарили острые лучи прожекторов, среди кустов мелькали невысокие фигуры, слышались автоматные очереди, вскрики. Оказаться сейчас там означало самоубийство, но в коттедже ее тоже ждала смерть.

Если гибель неизбежна, подумала Хелен, то лучше уж умереть под открытым небом, а не в этой мышеловке. Решительно подхватив спортивную сумку, она бросила туда оба пистолета, паспорт, пачки денег и тяжелые кожаные ботинки. Стрельба за окном становилась все реже, слух ее уже различал отдельные выстрелы. Не прошло и десяти минут, как в саду воцарилась пугающая, оглушительная тишина. Пора! Хелен распахнула окно, занесла ногу и в оцепенении застыла. Откуда-то из кустов прозвучало ее имя.

— Хелен! Хелен, где вы? Это Виктор.

Футах в двадцати от коттеджа стоял Мальдонадо. Голос его был приглушенным и в то же время настойчивым, он приближался: видимо, Мальдонадо решил обойти коттедж кругом. Новые его слова, энергичные и отрывистые, прозвучали как распоряжение. Хелен беззвучно выпрыгнула из окна, оглянулась и кинулась к зарослям кустов. Исцарапав лицо, замерла в полной неподвижности. Из-за угла коттеджа вышел Мальдонадо, его сопровождали четверо мужчин с автоматами. У открытого окна спальни они остановились. Двое полезли внутрь. Через пару минут Мальдонадо уже выслушал их доклад, негромко выругался, и до Хелен донеслось слово perros — собаки.

За спиной послышался новый звук. Хелен оглянулась: огромными прыжками к ней приближались доберманы.

— Девочки, милые! Это я, все в порядке, — негромко и ласково проговорила она.

Футах в пяти собаки остановились, из оскаленных пастей рвалось сдержанное рычание.

— Вас учили нападать здесь на всех, кроме Мальдонадо и охранников, правда? — Хелен очень надеялась, что доберманы не услышат в ее голосе ноток страха. — Но ведь меня вы тоже знаете, я не представляю угрозы, вы помните меня, так? Тихо, тихо!

Не видя признаков агрессивности, Хелен продолжала говорить, мягко и ласково. Она знала, что слова ее могут быть услышаны кем-нибудь из охраны, однако, если не успокоить собак, беглянке все равно грозит смерть: «девочки» мгновенно перегрызут ей горло. Ни в коем случае нельзя проявить страх, собаки мгновенно почуют его и бросятся.

— Ну подойдите же ко мне, хорошие! — Она медленным, плавным движением протянула доберманам обе руки.

Рычание стихло. Сука-предводительница приблизилась, понюхала пальцы Хелен и лизнула ее ладонь. Тогда Хелен легла на спину, показав собакам свою незащищенную шею. «Девочки» принялись самозабвенно лизать ее лицо. От шершавых языков стало щекотно, и Хелен захотелось смеяться.

— Отлично! Просто замечательно! А сейчас, маленькие, мне нужно будет подняться, хорошо? Не переживайте! — Хелен осторожно уселась на корточки и, поглаживая двух ближайших доберманов, встала во весь рост. — Мне пора, девочки. Всего доброго!

Посмотрев по сторонам, она двинулась к забору. Бежать было нельзя, резкие движения наверняка спровоцировали бы собак. Ни Мальдонадо, ни охранников в саду не видно.

Забор и прилегавшую к нему полосу сада заливали лучи прожекторов. Хелен остановилась, изучая взглядом пространство в тридцать футов, которое отделяло ее от свободы. Она ступила под прожекторы, приблизилась в их слепящем свете к металлической калитке, отодвинула массивный запор и вышла на улицу.