Алая мантия - Виктория Холт

– А как же Луис? – настаивала донья Тереса. – Мой внук не покинет этот дом!

– Когда я уеду, – заявила Жюли, – то возьму его с собой.

– Нет! – крикнула донья Тереса. – Он мой внук, и я не дам обречь его на вечное проклятие!

Бласко с тревогой посмотрел на мать.

– Мне еще многое нужно сделать, – сказал он. – Завтра я должен уехать. Позвольте мне поговорить с Жюли наедине. Мы должны быстро решить, какой выход будет наилучшим для всех нас. – Он взял Жюли за руку и вышел вместе с ней.

В спальне Жюли закрыла лицо руками.

– Если ты оставишь меня здесь, – сказала она, – они меня выдадут. Я вижу это по их лицам.

– По-твоему, мои родители способны на такое? Ты моя жена, Жюли, а я их сын, и они меня любят.

– Люди совершают странные поступки из-за любви, Бласко. Они убедят себя, что так лучше для тебя.

– Неужели ты думаешь, что они на тебя донесут?

– Я не осмелюсь остаться в этом доме без тебя! – крикнула она.

– Жюли, неужели я так много для тебя значу?

– Я дрожу от страха каждый раз, когда тебя нет дома.

– А я думал, что ты смелая. Ты ведь бросала им вызов и открыто заявляла, что будешь следовать своим путем, и никто не заставит тебя измениться. Еще в Беарне ты знала, что в Испании существуют суровые религиозные законы, но, тем не менее, решилась приехать сюда.

– Я была смелая, потому что ты находился рядом. Но без тебя меня охватывает страх. Я не боюсь смерти – это всего лишь один шаг к славе и вечному покою. Но если меня схватят, таких шагов будет множество. Возможно, мне придется несколько лет ожидать смерти в одной из ваших подземных тюрем. И я боюсь, Бласко, что пожертвую своей душой ради блага своего жалкого тела.

Бласко обнял ее. Теперь она снова была той беззащитной девушкой, которую он поклялся оберегать.

– Я собирался отвезти тебя и Луиса в Беарн и оста вить вас там до моего возвращения, – сказал он. – Мне казалось, что и тебе и ребенку там будет безопасно. Но моя мать никогда не отпустит Луиса. Она сильная женщина, Жюли. Мать командует в доме, и ее гнева боятся не только слуги, но и отец, и мы с Доминго. Так было всегда. И она твердо решила не отпускать Луиса.

– Я должна кое-что сообщить тебе, Бласко. У меня будет еще один ребенок.

– Не может быть!

– Это случилось в ту ночь, когда сюда приезжали сообщить, что Сабина родила мальчика. Помнишь? Я испугалась, так как думала, что это альгвасилы приехали за мной. Ты успокаивал меня и держал наготове шпагу, чтобы пронзить ею мое сердце. Ты сделал бы для меня то, на что я никогда не решилась бы сама.

Бласко нахмурился. Второй ребенок усилит вражду между его женой и матерью.

– Когда ты сказал, что отвезешь меня в Беарн, – продолжала Жюли, – я обрадовалась, что буду спокойно жить там со своим сыном, ожидая, пока родится второй ребенок.

– Во Франции немного покоя, Жюли. Хотя на троне Карл IX, страной управляет его мать, потому что он слаб, а она хитра и жестока. Екатерину нельзя назвать ни католичкой, ни протестанткой – она благоволит то одним, то другим в зависимости от выгоды. Сейчас Францию не назовешь счастливой страной.

– Тогда возьми нас с собой в Англию, Бласко. Я слышала, что этой страной правит великая королева, опора и надежда всего протестантского мира. Там мы сможем обрести покой с нашим сыном и ребенком, которому предстоит родиться.

– Это невозможно. Я еду по королевскому поручению. Как я могу взять с собой семью?

– Тогда что же нам делать?

– Готовиться к путешествию в Беарн. Я не оставлю вас здесь. Приготовь себя и ребенка. Мы отправляемся завтра.

В патио было темно.

Шторы были подняты, впуская прохладный ночной воздух. В спальне горели две свечи. Луис спал в своей комнате. Ему ничего не сказали о путешествии, которое должно было начаться завтра.

Жюли собирала вещи, которые хотела взять с собой. На ее губах играла улыбка, а лицо в пламени свечей казалось спокойным и безмятежным.

«Как она, должно быть, ненавидит этот дом, – думал Бласко. – Как она счастлива, что покидает его!»

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошла донья Тереса. Она закрыла дверь и прислонилась к ней. Ее лицо было бледным, а глаза сверкали.

– Я должна кое-что вам сказать, – негромко заговорила она. – Завтра вы оба покинете этот дом, но Луис останется здесь.

Жюли протестующе вскрикнула.

– Он останется здесь, – твердо повторила донья Тереса.

– Нет! – воскликнула Жюли. – Это невозможно!

– Пожалуйста, поймите, матушка, – сказал Бласко. – Жюли его мать. В этом доме слишком много вражды, и Луис начинает это сознавать. Это плохо сказывается на его характере. Вы губите его, матушка.

– Гублю? Я воспитываю его так, как подобает воспитывать испанского дворянина. Я спасаю его от беды, которая обрушится на него, если он будет предоставлен заботам матери.

– Что вы такое говорите? – вскрикнула Жюли.

– Мне следовало повести тебя к Марии Лопес и ее мужу, – продолжала донья Тереса. – Они раньше были в услужении у еретиков. Их арестовали вместе с хозяевами, но потом освободили, так как их преступление было не так велико. Они всего лишь слушали то, что говорили им хозяева. Теперь Мария не в силах отойти далеко от своей лачуги, а ее муж и вовсе не может ходить. После пыток испанскими сапогами его ноги утратили силу…

– Перестаньте, умоляю вас! – взмолилась Жюли.

– Они еще дешево отделались, – не унималась донья Тереса. – В конце концов, они были всего лишь слугами еретиков.

– Зачем вы это говорите, матушка? – осведомился Бласко. – Почему вы стараетесь расстроить Жюли?

– Я хочу, чтобы она знала, какой вред причиняет своему ребенку и самой себе.

– Пожалуйста, не продолжайте, – сказала Жюли. – Завтра я уезжаю отсюда и забираю с собой сына.

– Если ты попытаешься увезти его, – пригрозила донья Тереса, – тебе не уехать слишком далеко.

– Что вы имеете в виду, матушка? – с тревогой спросил Бласко.

– То, что ты слышал. Я имею в виду, что если ребенка заберут из этого дома, то его очень скоро мне вернут. Я сделаю то, что мне следовало сделать давно, если бы я не боялась за своего сына. Но теперь святые указывают мне путь.

– Вы хотите сказать, что выдадите нас?

– Да, сын мой, я вас выдам. Так велят мне святые.

В комнате воцарилось молчание. Глаза Бласко не отрывались от оплывших свечей.

– Уезжайте с миром, – вновь заговорила донья Тереса. – Я позабочусь о Луисе до возвращения Бласко.

– Матушка! – запротестовал Бласко.