Хафиз и султан - Самид Агаев

Или танбур, какая разница. Главное, что мы на правильном пути.

– Но она же не умела играть ни на барбете, ни на танбуре, она только гусли перебирала.

– Я смотрю, у тебя хороший музыкальный слух, – сказал Али. – Если на таком расстоянии можешь разобрать, что за инструмент играет. Но, если она не умела играть на танбуре и барбете, значит, научилась. Они же все струнные инструменты. Все равно надо проверить. Пошли.

Али встал и направился к крепости. Егорка, несколько помедлив, последовал за ним. Приблизившись к стене, Али сказал Егорке:

– Лезь, только осторожней.

– Я, почему я?

– Потому что ты охотник, у тебя силы много. А я человек умственного труда, научного образа жизни. Вот возьми мою чалму. Поднимешься наверх, размотаешь и бросишь мне один конец. А обвяжусь им и попробую подняться. А ты будешь меня страховать. Мне без страховки никак нельзя. К тому же я высоты боюсь.

Егорка так долго примерялся к стене, что, несмотря на высказанное сомнение в своих силах, Али не стал ждать, полез вверх, хватаясь за расщелины между камнями. Поднявшись на высоту человеческого роста, посмотрел вниз. Егорка поднимался следом. Когда он поравнялся с Али, тот прошептал:

– Ели на стене появится часовой, замри и не шевелись, пока он не пройдет.

– А если он не пройдет, так и будет стоить и заметит нас?

– Тогда сверни ему шею.

– Я?!

– Ну да, вот у тебя ручищи какие.

Часовой не появился, и вообще крепость производила странное впечатление. Несмотря на то, что в некоторых помещениях горел свет, казалось, что она заброшена. Они взобрались на крепостную стену, крадучись подобрались к башне, откуда доносилась музыка, и заглянули внутрь.

В круглой комнате сидели три девушки. Одна держала в руках чанг, другая танбур, третья барбет.

– Ну, вот видишь, что я тебе говорил, – торжествующе сказал Али. – Это она?

– Не могу разглядеть, – ответил Егорка, голос его от волнения дрожал.

Действительно, стекла от перепада температур запотели, и черт лица было не разглядеть. Али отошел от окна и посмотрел по сторонам. Периметр крепостных стен был пуст.

– Пошли, – сказал Али, хлопнув товарища по плечу.

Обогнули башню, нашли вход. Дверь, ведущая в покои, оказалась не заперта.

– Как войдем, сразу кланяйся, – предупредил Али.

– Зачем? – удивился Егорка?

После двух лет рабства он крайне болезненно относился к ситуациям, которые касались его человеческого достоинства.

– Чтобы не заорали.

Но три девицы за окном и не думали орать. Когда они вошли в комнату, поклонились, и Али произнес: «Мир вам», одна из них сказала: «Ну, вот, а вы говорили, где мужчин взять? Они сами пришли».

– Не бойтесь нас, – сказал Али. – Мы к вам по делу.

– Никаких дел, – ответила одна из девушек, та, которая держала в руках чанг. – Только веселье.

Две остальные прыснули.

– Это она? – спросил у Егорки Али. Хотя по выражению его лица можно было понять, что до счастливой развязки еще далеко.

Егорка покачал головой.

– Кого ищете, мальчики? – поинтересовалась девушка с чангом.

Али промолчал, предоставив отвечать Егорке. Сам он разглядывал комнату и девушек, которые в свою очередь без тени смущения с интересом изучали ночных гостей. Они все были красивы как на подбор, одна из них была чернокожей.

– Сестру я ищу, – наконец выдавил из себя Егорка. – Ладой кличут.

– Он чужестранец? – обращаясь к Али, спросила девушка.

– Он урус, – ответил Али, – немусульманин.

– Лады у нас нет, – сказала чернокожая девушка и, указывая на подруг – Есть Зинат, есть Марьям и Айдолу это я.

– Да мы все здесь немусульмане. – сказала Айдолу. – Я из племени зинджей, Зинат, – индианка, а Марьям – иудейка.

– Имена-то у вас, прямо русские, – заметил Егорка, – Зина, Маша.

– Значит ты брат нашей Лады. Она же русская.

– Так она здесь, – встрепенулся Егорка. – Можно ее позвать?

– Тебе не повезло, дружок, ей повезло, а тебе нет. Атабек перед смертью отпустил ее на волю. Главное, играли ему мы трое, Лада только пела. Ее отпустил, а нас нет. Где справедливость?

– Она на чанге играла? – спросил Али.

– Играла – это громко сказано, так, тренькала, щипала струны.

– Подождите, – перебил их Егорка. – Куда отпустил? Где она теперь?