Мой домовой — сводник - Ольга Горышина

Он поднес свой бокал к моим губам, вынудив сделать глоток.

— Ты делаешь классные вещи с детьми. И это, поверь, не уровень районной библиотеки. Надо расти не только профессионально, понимаешь? Главное, у тебя есть шансы на успех. Особенно сейчас, когда у нас все помешались на раннем развитии детей. Я вот чувствую золотую жилку. Иначе не предлагал бы тебе партнерство. Я не меценат. Ира, — он повысил голос. — Учить бесплатно чужих детей несусветная глупость, не находишь?

Предыдущий бокал все еще пузырился в моем носу. Или это клокотал во мне гнев? Или даже слезы?

— Я не учу бесплатно…

— Ирина Павловна! — он даже хлопнул по столу рукой. — Давайте не будем обсуждать значение в нашем мире денег. Ирочка только что плакалась мне по поводу бедственного положения сестры. Пожалейте ее и начните зарабатывать больше. Вы же феминистка, вы же любите на свои деньги снимать квартиру и покупать мужские тапочки…

— Хватит!

Я тоже хлопнула рукой по столу. Слишком близко от руки Виктора, и тот схватил мои пальцы и стиснул, не задумываясь о своей мужской силе.

— Действительно хватит. Мы только поругаемся. А ругаться с тобой не входит в мои планы. У меня за вчера все перегорело. Я даже не шибко расстроился из-за того, что ты оказалась той самой невоспитанной зеленоволосой школьницей. Пусть она останется твоим альтер-эго, но держи эту малолетнюю дуру от меня подальше. Это статья. Мне больше нравится взрослая Ирина Павловна, — он улыбнулся с тихим смешком. — Давай уже пей. Крепче спать будешь…

Виктор пододвинул мой бокал к самому краю стола, и мне пришлось его поднять, но пить я не стала, хотя он пригубил из своего в том самом месте, где стекла касались мои губы.

— Ты меня шантажируешь сестрой?

Веселкин скривился, но бокал не опустил.

— Я шантажирую тебя собой. Мне надоели бабы, тянущие из меня деньги. Теперь я хочу женщину, которая будет мне их приносить. Со временем, конечно, но точно будет. Чего молчишь?

Я отставила бокал, так и не пригубив.

— Я не хочу никаких отношений с тобой.

— Врешь, — Мой голос дрожал, а его был абсолютно спокоен. — Врешь, как собака. Мы будем прекрасной парой, и ты это знаешь не хуже меня.

— Я не свободна, если ты забыл…

Он сделал глоток и тоже поставил бокал на стол.

— Ты свободна и знаешь это… Я тоже свободен. С некоторых пор абсолютно. Уверен, что сестренка уже все тебе донесла.

— Меня не интересуют твои отношения с Кариной, — огрызнулась я, чувствуя пузырьки шампанского во всем теле.

— У меня не было никаких отношений с Кариной. Я просто трахал ее. За скромное вознаграждение. Ты пить думаешь?

— Нет. Я не пью среди рабочей недели.

— Такое отношение к работе мне нравится. Я тоже не люблю пятницу. Всегда хочу, чтобы быстрее наступила суббота. Это мой день с Глебом. Кстати, в понедельник скинем его в сад, и я покажу тебе помещение. Думаю, при твоей фантазии мы сумеем к сентябрю сделать и ремонт, и документы, и даже провести рекламную кампанию.

— Я не сказала да, — почти что выплюнула я в его довольную рожу.

Он усмехнулся в голос:

— Я же знаю, что ты не дура и не упустишь свой шанс. Он не получка, не аванс, — пропел Виктор тихо, — он выпадает в жизни раз. Делай деньги, делай деньги, а остальное все дребедень, — смешал он вместе две песни из мультипликационного фильма "Остров сокровищ".

Затем резко поднялся и вылил оба бокала в раковину.

— Пойдем спать, Ирочка. Суббота скоро наступит. В садик не надо, так что монстр встанет ни свет ни заря. А я толком не спал прошлую ночь. В два часа к Гордеевым приехал. Ну что сидишь? Тебе помочь?

И он действительно протянул руку. Но я встала со стула самостоятельно. Однако отойти от стола не успела. Виктор сгреб меня в объятья и впился в губы с той же яркостью, что и первого мая в подъезде. Но через секунду поцелуй сделался мягким, сладким, пьяным… Мои руки сами нашли Витину шею, и пальцы стерли с нее влагу. Не отрываясь от моих губ, Виктор ловко справился с пуговицами на моей блузке, уже влажной под мышками. Пришлось отпустить его шею и вытащить руки из рукавов. Его ресницы безумно дрожали за стеклами очков. Он даже зажмурился, но умудрился поймать мои руки и прижать дрожащие пальцы к губам.

— Ложись первой. Я чуть успокоюсь и приду.

Он разжал пальцы, и мои руки плетьми упали вдоль тела. Я совершенно забыла про ребенка, спящего на разобранном диване. Кивнув, я прошла в ванную, чтобы почистить зубы. К счастью, после утреннего душа я оставила пижаму на крючке. Влажные бикини я запихнула в стиралку и выдохнула. Неужели меня так легко уложить в постель, неужели?

— Я сейчас приду, — повторил Виктор, сканируя меня взглядом от груди до дрожащих коленей.

Глеб так и спал с краю. Это означало одно — я окажусь лицом к лицу или спина к спине с Виктором. Мне вновь сделалось жарко и через секунду холодно, и я спешно залезла под одеяло. Глеб спал, раскинув руки, и я засомневалась, что его папочке найдется на диване место.

Белые ночи пока не вошли в полную силу, и в комнате было достаточно темно, чтобы я не видела, как Виктор раздевается. Зато прекрасно слышала, как брякнул о спинку стула его ремень.

— Похоже, меня здесь не ждут, — усмехнулся Веселкин из темноты, и я почувствовала, как промялся диван, когда тот коснулся его рукой.

Я осторожно придвинулась к Глебу, приподняв его руку на подушку. Да, с подушкой у нас тоже намечались проблемы — нам предстояло делить с Виктором одну. Я осталась лицом к ребенку в надежде, что его папочка ляжет ко мне спиной. Не тут- то было! Одна рука пришлась у меня над головой, другая же скользнула мне под грудь и замерла. Вместе со мной. Я даже не дышала. Мне хватало дыхания Виктора. Он вжался носом мне в шею и замер.

— Если я свалюсь с дивана, то вместе с тобой, — коснулся он горячими губами кожи прямо под моими волосами. — Падать вдвоем не так грустно, но все же давай попытаемся удержаться наверху.

— А Глеб всегда так спит? — спросила я чужим дрожащим голосом, почувствовав на лице маленький кулачок: Рыжик снова раскинул руки.

— Понятия не имею. Я впервые взял его на ночь. Как они спят с ним, не представляю. У них, конечно, кровать больше этого дивана, но все равно капец… Может, повернешь его на бок?

— Я боюсь его трогать. Вдруг разбужу…

Виктор тихо хмыкнул и потерся о меня носом.

— А я боюсь трогать тебя, вдруг тоже разбужу…

Себя он так и не успокоил и не считал нужным скрывать возбуждение, отвернувшись к окну. Я чувствовала себя точно под контрастным душем.

— Витя, можешь отвернуться?

— Не могу и не хочу. Выпила б еще, давно бы спала… Впрочем, тогда бы я не мог сказать тебе одну вещь…