Полуночная роза - Люсинда Райли

Будучи опытной сиделкой, я понимала, что Индира поправится не сразу – она потеряла большой процент веса и никогда не отличалась крепкой конституцией. Следующие несколько дней я заставляла ее вставать с постели и завтракать. Затем мы гуляли по саду, и она шла отдыхать до ланча. Я попросила поваров готовить простые питательные блюда, которые мог удержать ее желудок, ослабленный голоданием. По вечерам мы ужинали вместе на веранде перед ее комнатой. Я пообещала рассказать ей свой план, когда она окрепнет и будет в состоянии его выполнить.

О самом плане я не имела ни малейшего представления, хотя кое-какие мысли начали появляться. Махарани навещала меня каждый день, когда Индира отдыхала после обеда, удивляясь переменам, происходящим с дочерью.

– Ты волшебница, Анни, я благодарна, что ты приехала. Может, она образумится?

– Пока у нее всего лишь появилось желание жить, – предостерегла я Айешу.

По вечерам я писала Дональду, рассказывая о жизни во дворце. Я предупредила его, что пробуду в Индии дольше, чем рассчитывала. Я невыносимо скучала по нему, а выздоровление Индиры шло очень медленно.

Приблизительно через месяц она стала хоть немного похожа на себя прежнюю, начала проявлять интерес к жизни и набралась сил, чтобы совершать короткие верховые прогулки по парку. Во время этих прогулок я рассказала ей о своей любви к Дональду и о наших с ним планах, а также поделилась опасениями по поводу предрассудков его матери.

– Судя по тому, что ты рассказывала, Дональду безразлично, что думает его мать, – заметила Индира. – Поместье принадлежит ему, и он может жениться на ком захочет.

– Но он пока не осмелился рассказать ей обо мне.

– Расскажет, куда денется. Все будет хорошо. Подумаешь, зловредная свекровь, – мне грозит война между княжествами! Ты такая счастливая, Анни: можешь делать что захочешь.

Я старалась найти утешение в словах Индиры, хотя понимала, что она не осознает всей сложности моего положения. В тот момент у меня возникло еще одно основание для беспокойства, и я могла только надеяться, что ошибаюсь. Уложив Индиру спать, я ходила взад и вперед по комнате, размышляя, как ей помочь. Я знала: если ее заставят выйти за нелюбимого и запрут в зенане, она вновь перестанет есть и зачахнет. А меня рядом не будет.

В тот вечер я спросила совета у звезд: мама с детства внушала мне, что надо проявлять осторожность, вмешиваясь в судьбу людей.

– Будь осторожна, доченька, – учила она меня, – помогая людям, ты становишься частью их судьбы.

Отдавая себе отчет, что махарани – женщина, заменившая мне мать, – расценит любой мой план как предательство, я все же не видела другого выхода.

На следующий день, еще до завтрака, я пробралась к беседке, где шесть лет тому назад спрятала свое наследство, выкопала мешочек, достала два камня поменьше и положила в карман сари, а третий, самый крупный, вернула на место.

Гуляя с Индирой после обеда, я отвела ее в укромное местечко, где нас не могли подслушать, и усадила под кустом жасмина.

– Ну что, придумала план? – нетерпеливо спросила Индира.

– Ну, это не совсем план… – ответила я. – Обычно, когда люди имеют дело со свершившимся фактом, они его принимают. Инди, ты знаешь, где сейчас принц Варун?

– По-моему, где-то в Европе, – задумчиво почесала нос подруга, – но ему передадут мое письмо, где бы он ни был.

– Тогда напиши, что приедешь к нему через несколько недель. Например, в Париж. Назови время и место и назначь ему свидание.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Ты считаешь, что мне надо сбежать?

– Это единственный выход. Я скажу твоей маме, что тебе нужно восстановиться после болезни в Швейцарии. Свежий горный воздух и перемена обстановки не только помогут выздоровлению, но и отвлекут тебя от мыслей о Варуне. Скажу, что ты согласна после этого вернуться в Индию и выйти за махараджу Дарампура.