Под небом Парижа - Дана Делон

– Иди сюда, малыш.

Эль подходит к своему старшему брату. Они так похожи… Особенно когда стоят так близко, их сходство сильно бросается в глаза. Александр крепко обнимает ее и шепчет:

– Поздравляю.

Эль начинает громко плакать, и он притягивает ее ближе к себе. Нежно гладит по светлым волосам и целует в макушку. Я знаю, до какой степени для нее важно услышать эти слова от него. Он ее герой. С самого детства. Ее старший брат, ее опора, ее лучший друг и защитник. Алекс значит для Эстель больше целого мира. Она продолжает плакать и цепляться за него. У меня самой на глазах выступают слезы. Маленькая слезинка скатывается по щеке, и я быстрым движением стираю ее. Алекс смотрит мне в глаза, и я тихо, беззвучно говорю ему:

– Спасибо.

А затем выхожу из коридора в гостевую комнату. Даю им время побыть наедине. Пусть поговорят, пусть помирятся.

* * *

Переодеваюсь в джинсы и майку. Эстель позаботилась обо всех мелочах, даже положила мне милые мягкие носочки с принцессами. Только у нее могут найтись такие в шкафу. Я открываю окно в комнате и вдыхаю прохладный воздух дождливого Парижа. Отсюда открывается красивый вид на авеню Боске. Голые деревья вперемешку с красивыми фонарями и османовские здания стоят в ряд друг за другом. Апартаменты Алекса на последнем этаже. Ощущение, что находишься прямо под небом Парижа и сможешь потрогать свинцовые тучи.

Я решаю выйти из комнаты и проверить их. Иду вдоль коридора и слышу смех Эстель.

– Да, мы тогда чудом не подожгли дом! Откуда я знала, что из тебя повар так себе!

– Я отлично готовлю, но не вафли!

– Тогда зачем ты за них вообще брался в три часа ночи? – Она хихикает и прикрывает рот рукой.

Алекс стоит около плиты и, судя по всему, переворачивает панкейк. Перед Эстель на тарелке уже возвышается целая стопочка. Она щедро поливает их кленовым сиропом, отрезает большие кусочки и жадно поглощает.

– Так у меня не было никаких шансов не готовить, ты пришла ко мне со слезами на глазах и сказала, что кто-то съел все твои вафли…

– Мне приснилось, словно какая тетка со страшными глазами действительно слопала мой завтрак! – говорит Эль с полным ртом.

– Ну вот! Какие у меня были варианты? Готовь или вытирай сопли.

– Ты, как всегда, выбрал действие, – говорит Эль, глядя на него теплым взглядом.

Так и есть. Александр мало когда поддерживает словами, он решает проблемы поступками.

– О чем говорите? – переступаю порог кухни и вливаюсь в разговор.

– О, мои розовые носочки с принцессами! Тебе очень идут!

Я запрыгиваю на соседний стул и упираюсь руками в барную стойку.

– Они великолепны!

Эстель хмыкает и делает глоток сока.

– Когда мне было пять лет, мы проводили рождественские каникулы у бабушки в альпийском шале.

– В Межеве?

– Да-да, это уже было тогда традицией встречать Рождество там, – подает голос Алекс и кладет передо мной тарелку с панкейками. Они идеально круглые и румяные. Он берет у Эль сироп и с видом профессионала поливает сверху, круговыми движениями. А затем украшает несколькими ягодками малины и голубики.

– Твой омлет остыл, – поясняет он и подает мне вилку с ножом. – Так вот, посреди ночи ко мне в комнату пришло заплаканное чудо и стало жаловаться, что кто-то съел все ее вафли.

– И он решил меня успокоить тем, что пообещал сделать мне новые! – указывая на Алекса вилкой, хмыкает Эстель.

Я режу свой завтрак и аккуратно отправляю вилку в рот. Мягкое, пышное тесто, пропитанное сладким сиропом.

– Я не знала, что ты так хорошо готовишь… – бормочу я и отрезаю еще кусочек.

– Так было не всегда, – весело говорит Эль. – Тогда у него все сгорело, и вся семья в четыре утра стояла взлохмаченная, глядя на нас во все глаза.

Она громко смеется, и Алекс улыбается.

– Я нашел рецепт вафель, а вот как работает машинка, не разобрался.

– Ты бы видела, как на нас глянул бабушкин повар, увидев беспорядок, который мы после себя оставили.

– Потом еще три дня проветривали дом, а бабушка до сих пор шутит: «Александр, только не ходи на кухню!» – Он опирается о холодильник и смотрит на нас.

Эль хохочет, ее смех разносится по всей кухне. А я смотрю на Алекса, он выглядит сейчас таким расслабленным. Голубые глаза сверкают весельем, на лице блуждает улыбка. Так и хочется подойти и обнять его. Он ловит мой взгляд и нахально мне подмигивает. Я фыркаю и продолжаю уплетать завтрак. Эль тянется за фруктами, задевает открытую бутылку с сиропом, опрокидывает ее на стол, и он выливается прямо мне на колени и футболку.

– Прости, прости! – кричит Эстель, хватая сироп, и подает мне салфетку.

Вязкая жидкость растекается по джинсам, они прилипают к коже. Я встаю со своего места.

– Похоже, мне надо в душ, – с усмешкой говорю я, вытирая липкие руки салфеткой.

– Какая я неуклюжая, – поджав губы, бормочет моя сводная сестра.

– Да ерунда, – отзываюсь я.

– Алекс, я бы помогла тебе убрать, но меня внизу ждет Квен, – извиняющимся тоном начинает она. – Он, как всегда, припарковался в неположенном месте.

– Беги… но с вами на моей кухне одни неприятности. Одна решила разнести вазу, вторая залить все липким сиропом.

Алекс подходит к шкафчику и достает оттуда швабру с ведром.

– Прости, – скулит Эль и запрыгивает ему на спину. Она звонко чмокает брата в щеку, затем спрыгивает и подбегает ко мне.

– Зато теперь ты по-настоящему сладкая, – напевает она и целует меня в щеки. – Я побежала, но если что, на связи! – Эль хватает свою сумочку и летящей походкой выбегает из кухни.

– Мне надо открыть ей дверь, – под нос бормочет Алекс, и мы следом за ней выходим из комнаты.

Он открывает Эль дверь, она еще раз с нами прощается и, не дождавшись лифта, бежит по ступенькам вниз. Дверь за ней закрывается, а я смотрю на Алекса.

– Почему? – тихо спрашиваю я.

– Что именно?

– Почему ты так повел себя?

Он идет в сторону кухни, но оборачивается и бросает:

– Потому что я решил больше не жить прошлым…

Алекс заходит на кухню, и я слышу, как он набирает в ведро воды. Я продолжаю стоять на месте, ощущая волнение каждой клеточкой своего тела. Его слова эхом отзываются в моем сердце.

«Потому что я решил больше не жить прошлым»… Что бы это могло значить?