На вершине блаженства - Стелла Камерон

– О’кей, мама, – сказала Полли. – Забираем Бобби и возвращаемся в бунгало.

– Я сказала этому обаятельному мужчине, куда вы пошли, – сообщила Венера, не спуская с Себастьяна восхищенного взгляда. – Он глубок, он чрезвычайно глубок. И наделен редкостной по силе скрытой мощью.

– Поэтому ты и сказала ему, куда мы пошли? – возмутилась Фаб. – Ты видишь его впервые в жизни – и сразу же все выкладываешь. А ведь знаешь, что мы подвергаемся опасности…

– Но вы никого не поймали, правда? – улыбнулась Венера.

– Не поймали потому, что кричали совсем не там, – заявила Фабиола.

– Фаб, помолчи, – нахмурилась Полли. – Идем домой, мама. Надо забрать Бобби.

– Бедняжка спит ангельским сном. Он на диване. – Венера тяжко вздохнула. – Стоит ли так часто тревожить его неокрепшую душу? Он может… совсем растеряться.

– Мы все здесь растерянные, – пробурчала Блисс, направляясь в дом. – Тс-с-с. Бобби заснул. – В неярком свете ночника она увидела Бобби, свернувшегося калачиком в самом углу огромного дивана.

– Я же сказала, что он спит, – обиделась Венера. – И я знала, что у этого прекрасного человека чистая душа – потому что почувствовала ее. Он глубоко порядочный, честный и… ответственный, да? – Она улыбнулась, глядя на Себастьяна.

– Мама! – в один голос воскликнули Полли и Фаб.

– Благодарю вас, мэм, – с серьезнейшим видом промолвил Себастьян. – Так это и есть Бобби? Тот маленький мальчик, который присматривал за моим Битером?

– Да…

– Милый малыш, – продолжал Плато, перебивая Блисс. – Пусть спит. А я побуду здесь, с ним. И до утра с ним ничего не случится.

– Ну…

– Даю вам слово, что позабочусь о нем, – заверил Себастьян, глядя на Полли. – А вы, дамы, можете спокойно идти домой вместе с мамой.

– Венера, – поправила пожилая женщина. – Зови меня Венера. Я – живое воплощение абсолютной любви.

– Верно, – кивнул Себастьян без тени улыбки на лице. – Мы с Блисс вернем вам Бобби утром в целости и сохранности.

Блисс не знала, куда деть глаза.

– Я уверена, что вам здесь будет очень уютно, – ангельским голоском пропела Фабиола.

– Вы только не забывайте, что Бобби остался здесь, – добавила Полли.

– Он уже не первый раз ночует в этом доме – вместе со мной, – напомнила Блисс, в упор глядя на Себастьяна. Ну почему она не может заставить себя возненавидеть его? – А ты лучше разыщи своего пса…

– О, я непременно его разыщу. – Он одарил Блисс очаровательной улыбкой. – Для этого требуется только погромче свистнуть. Он тотчас прибежит.

– Стоит вам свистнуть – и кто угодно прибежит, – заметила Фабиола.

– Доброй ночи, Фаб. – Блисс пристально посмотрела на подругу. – Увидимся утром. Как следует выспимся и отдохнем.

– Ну да, выспимся и отдохнем, – усмехнулась Полли; она стала подталкивать к выходу мать и сестру.

Когда дверь за ними закрылась, в доме воцарилась тишина, тишина, наполненная чувством близости, той близости, что связала Блисс с Себастьяном. Она ощущала эту близость почти физически – как если бы он прикоснулся к ней.

– Устала? – спросил Себастьян.

Она кивнула в сторону Бобби и прижала палец к губам.

– Ну, если эта дикая семейка его не разбудила, то его никто не разбудит.

– Они прекрасная семья, – возразила Блисс. – Пусть немного необычная, но прекрасная.

– Тебе виднее, Чилли.

– Ненавижу эту кличку.

– Тебе не нравится, когда я называю тебя Чилли?

Пустая, ничего не значащая болтовня!

– Я не против, когда ты называешь меня любыми именами. – Блисс поспешно отвернулась. Ну вот, опять сказала лишнее! Опять разболталась.

– Ты снова сбежала от меня.

Блисс машинально сняла очки.

– Мужчина после такого может запросто заработать комплекс неполноценности. Особенно если от него сбегают именно в такую ночь. Я на всю жизнь запомню нашу первую ночь.

– Я тоже, – прошептала она, чувствуя, как сердце сжимается от сладкой боли. – Но нам не следует говорить об этом при Бобби.

– Он же спит.

– Но может проснуться.

– О’кей. Давай пойдем наверх.

– Тебе лучше уйти, – покачала головой Блисс. – Я побуду здесь, чтобы он не испугался, когда проснется.

– Я не уйду.

– Себастьян…

– Нет. Мое место рядом с тобой. Тебя до полусмерти напугали у Уилменов, и нам надо это обсудить. По-моему, следует обратить внимание на некоторые вещи.

– Какие, например?

– Например, на то, что кто-то пытается нас разлучить.

– Я знаю. – Сердце ее замерло. – Но кое-что меня смущает.

– Расскажи, что именно.

То есть признаться, что ей показалось – пусть даже на какой-то миг, – будто это сам Себастьян старался припугнуть ее в оранжерее?..

– Почему ты не позволила мне отвезти тебя домой?

– Мне нужно было подумать, уединиться.

– И к какому решению ты пришла?

– Ни к какому. Я же просила тебя не приходить – почему ты явился?

– Сначала я отправился домой. – Он осторожно погладил ее по спине.

– Вот там бы и оставался.

– Я собирался остаться.

– Так почему же передумал?

– Вряд ли тебе… интересно. – Он смутился и откашлялся. – Но с моей стороны было бы нечестно не предупредить тебя, что из-за меня ты можешь подвергнуться опасности.

Блисс нервно рассмеялась:

– Полагаешь, это ты должен меня предупредить?

– Да. – Себастьяну явно было не до смеха. – По-моему, я слишком рано убедил себя, что некоторые проблемы давно решены – раз и навсегда. Я ошибся. Блисс, мне нужно, чтобы ты находилась там, где я смог бы присматривать за тобой.

– Что это значит? – Ее снова охватил страх.

– Я пока и сам не уверен… Ты ведь говорила, что уже дважды получила предупреждение – держаться от меня подальше?

Блисс кивнула.

– Сначала ночью, в этом доме. А потом в оранжерее у Уилменов.

– Да, – кивнула Блисс. Ах, как бы ей хотелось поскорее забыть об этих цепких, грубых ручищах…

– А что все-таки здесь творилось, когда я нашел вас у провала?

На диване заворочался Бобби.

– В любом случае это не так срочно, – поспешно проговорила Блисс.