Верни меня, если сможешь... - Яна Борисова

— Ну что милая, пора отдыхать, — как-то незаметно подошёл к нам Лэнс, привлекая к себе жену. — Замечательный рисунок, вира Амалия, она здесь такая загадочная, словно размышляет о чём-то не ве́домом ей, — приглядевшись к листку, что бережно держала перед собой Мария, похвалил он меня.

— Уходите? — рассеянно посмотрела на пару. — Я думала, что успею сделать набросок, того мужчины на мосту, а Мария бы сразу опознала тот ли это человек, но решила прежде размять руку, — кинула быстрый взгляд на листок в руке моей подруги.

— Время позднее вира Амалия, Мария даже не передохну́ла с дороги, сразу, как узнала в каком вы номере, сюда и побежала, — Лэнс с заботой посмотрел на жену, та скромно кивнула, подтверждая его слова. И сразу стало как-то стыдно, какие ей опознания сейчас. Ей бы в кровать, которую она не видела, даже представить не могу сколько, побыстрее под тёплое крылышко любимого, а тут я со своим желанием побыстрее всё узнать.

— Да, конечно, идите, отдыхайте, — постаралась исправиться. — Утром покажу, что нарисовала.

Признательная улыбка Лэнса, дала понять, что всё сделала правильно. Возможно, сам мужчина и остался бы, пока я не набросаю свой кошмар, но сейчас он в первую очередь думал о любимой. Я ещё раз порадовалась за подругу, этот виэр нравится мне всё больше и больше.

Прощались мы недолго: мужчины пожали друг другу руки, мы с Марией обнялись, договорившись, что как только она проснётся, сразу придёт ко мне.

Едва лишь дверь за нашими внезапными дорогими гостями закрылась, вернулась к затеянному делу.

— Может, всё-таки утром? — уткнувшись своим подбородком в моё плечо, устало произнёс Рэйс, наблюдая за тем, как я рисую.

— Нет, и так много времени упустили, завтра с утра покажу набросок Марии и, если подтвердится, что это он… — договаривать не стала, Рэйс и сам знал, что дальше.

— Хорошо не буду отвлекать, — невесома, поцеловав меня в шею, он отстранился, после чего скрылся за одной из дверей.

Вернулся, когда я уже завершила рисунок, в том же виде, что застала его вчера в ванной перед тем, как… По телу пробежала щекочущая волна приятных воспоминаний.

Муж вальяжно прошёл к кровати, где я и устроила себе рабочее место, явно красуясь.

— Это он? — чуть наклонившись пригляделся к изображённому мужчине на листе, касаясь влажной прядью своих аспидно-чёрных волос, моей щеки.

— Да, узнаёшь? — подняла голову, любуясь сосредоточенным лицом супруга.

— Нет, — после непродолжительного молчания, произнёс Рэйс, но внимания с наброска не оторвал. — Он здесь так укутан, что сложно найти хоть какую-то знакомую черту.

Я разочарованно выдохнула. Хотя, с другой стороны, чего я ожидала, что Рэйс сразу признаёт этого человека. Нет, конечно, непросто же так он прячет своё лицо.

— Завтра утром, сделай, пожалуйста, ещё пару таких рисунков, — чуть отстранившись, не привычно деловым тоном, обратился ко мне Рэйсон. — Будем отлавливать каждого, кто хоть немного схож. А он это или не он, поможет определить Мария.

— Почему не я? — возмутилась, такому отстранению меня от дела.

— А ты, любовь моя, будешь максимально отделена от этого всего, — забрав работу из моих рук, муж осторожно убрал её в шкаф. — Чрезмерно явный к тебе интерес проявляет этот… — договаривать он не стал, но по выражению лица Рэйса стало ясно, выразится он хотел крепко.

— Но Мария… — Договорить мне своё возмущение не успела. Муж глянул так, что все аргументы в обязательном участии в раскрытии этого дела, поспешно отошли на задний план. — Хорошо, лезть в это не буду, — смиренно склонив голову и поджав губы, согласилась.

— Не надо, не обижайся, — присев рядом со мной на кровать, Рэйс, чуть касаясь моей кожи на лице, прочертил витиеватый узор. — Этот… снится тебе во сне перемешанным с воспоминанием из детства, он преследует тебя. Ты нужна ему Лия, и я даже близко не подпущу тебя к нему.

— Но он напал на Марию, — в этот раз мне дали договорить.

— Тем не менее она не пострадала, и попыток вновь на неё напасть не было, как и на Алию, кстати. Мы сумеем защитить виру Марию, в случае чего и она не имеет свойства исчезать в самый неподходящий момент, в другой мир — камушек в мой огород прилетел чётко в цель, пробороздив неприятную канавку, давшую понять, что Рэйс не полностью уверен, что я здесь с ним теперь навсегда.

— Ты прав, но боюсь, оградить тебе меня от этого всего полностью не получится, я связана с этим делом. Не просто так он и та девушка мне снятся и стали предвестниками к моим перемещениям. Кто они и почему в одном кошмаре? — этот вопрос я задавала себе постоянно. Во сне я каждый раз, сколько бы он ни повторялся, чётко ощущала парализующий страх, когда смотрела в эти кровавые глаза, пропитанные ненавистью. И всегда только глаза, никогда не целостный образ. Почему? И этот крик, ведь это его я всегда слышала перед тем, как вирам угрожала опасность. — А кто та девушка, что сбросилась с моста?

— Не знаю, — удивил ответом Рэйс. — Тело так и не было найдено.

— Может, она не погибла тогда, сумела спастись? — вспыхнула логичная догадка.

— Не думаю, я бы заметил, там открытая, спокойная вода, её было бы видно хорошо, выплыви она. За помощью я бросился сразу, как понял, что ты исчезла, не выпуская из поля зрения то место, куда она упала. Искали долго и на большой территории, это я уже читал в отчётах. — развеял муж мои домыслы.

— Мда… тяжёлый случай, — обречённо выдохнула, принимая тот факт, что я совершенно не понимаю, каким боком всё-таки к этому всему привязана я и почему.

Устало зевнув, собрала листы и мелки, отнесла их на стол, с которого уже успели убрать грязную посуду. За окном уже вовсю вошла в свои в права ночь. Пора последовать примеру Лэнса и Марии — отдохнуть. Тем более что судя по тому, как жадно Рэйсон наблюдает за тем, как я сворачиваю свою деятельность. Меня уже заждались.

Глава 36

— Что опять кошмар? — подгребая меня под себя тихо спросил Рэйс, уткнувшись носом в мою шею.

— Да, он, — старая скрыть панику в голосе, ответила, всматриваясь, в окрашивающуюся в рассветные краски комнату. И вот вроде привыкнуть уже должна, знаю каждый момент этого сна, всё, что произойдёт. Но нет, каждый раз как в первый — всё тот же страх, всё та же паника и, как будто не моя, но проходящая