Большие планы маэстрины - Милена Валерьевна Завойчинская

У меня взлетели брови. Неожиданно…

— Бу-бу-бу… — что-то ответил ей мужчина. Он говорил мало, голос низкий, и слов не разобрать.

— Ну уж нет! Буду лезть! И буду вмешиваться! Я мать! И я не позволю своему сыну жениться на какой-то… некой… особе с внебрачным ребенком! Даже если этот ребенок — бастард Ноблей. Бесстыжая! Нагуляла дите еще во время учебы! Ты же слышал, что этот мерзкий старик рассказывал о ней! Она чудовище! Что она такого ему наговорила, что он так о ней… По его словам, это исчадие бездны и не стоит никому вставать на ее пути!

— Бу-бу-бу! Бу!

— Не смей мне указывать! — истерично взвизгнула она. — Да я костьми лягу, но не допущу этого брака. Я не отдам мерзавке своего сына!

Я хмыкнула, улыбнулась и принялась меланхолично гладить кота. Сейчас походу свершится знакомство с родителями.

— Бу-бу…

— И что? Да, дала согласие. Но я же думала, он нашел нормальную девушку! Артур ведь не сказал, что она… Что у этой беспутницы нагулянный ребенок! Это все меняет!

— Бу-бу!

— Гнать ее отсюда! Я поставлю этот вопрос на совете рода! В университете Грессов не может быть преподавателей с таким… с такой… Это недопустимо и порочит нашу репутацию!

— …милла, нет!!!

Дверь кабинета распахнулась, взбешенная мать Артура выскочила в гостиную, пролетела по инерции еще несколько шагов и узрела нас, сидящих на диванчике.

Следом за ней неторопливо вышел ее спутник с сердитым лицом и поджатыми губами. Тоже увидел меня и замер.

По их этикету, я должна была встать и сделать книксен. Так как у них есть титул, а у меня нет. Но я сидела, придерживая на неглубоком диване ребенка, и не могла изобразить всю эту акробатику без риска, что малышка соскользнет на пол.

Поэтому я, как младшая, склонила в почтительном приветствии голову и заговорила:

— Добрый день, мадам, месье. Простите, не могу встать. Магистр ректор у себя? Мы его ожидаем.

Моя потенциальная свекровь, как рыба, открыла и закрыла рот. Беспомощно оглянулась на мужа, но тот быстрее взял себя в руки и с непроницаемым лицом ответил:

— К сожалению, он отсутствует. Мы и сами его ждем.

— Вы прибыли без предупреждения, да? — светски поинтересовалась я. — Магистра сложно застать на месте. Работы очень много, а студенты постоянно что-то вытворяют.

— Кхм… — кашлянул мужчина, посмотрел на жену, которая делала ему страшные глаза. — Простите, маузель, а вы…?

— Маэстрина. Маэстрина Мариэлла Монкар. Преподаватель алхимии и зельеварения, а также заместитель ректора по культурной части.

— Маэстрина? — Гости озадаченно переглянулись. Это что же, сын им об этом не рассказывал?

— Да. У меня еще нет степени магистра, поэтому студенты ко мне обращаются именно так — маэстрина, — спокойно пояснила я.

На лице дамы написалось мучительное раздумье, слышала ли я их или они повесили звукопоглощающий щит? Я им помогать не собиралась. Сидела с лицом сфинкса и доброжелательно улыбалась.

— Вот как, значит, — тоже в некотором замешательстве произнес отец Артура.

— А вы?.. — намекнула я.

— О, простите. Мадам Карми́лла Гресс, — отрекомендовал он свою спутницу, и та величественно кивнула. — Месье Пау́ль Гресс.

— Очень приятно, — кивнула я, рассматривая их.

Мать — красивая жгучая черноглазая брюнетка. Эдакий итальянский типаж и их же темперамент. Так и ждешь эксцентричного выкрика «Мам-ма мия!». Не берусь угадать ее возраст. Будь она простой земной женщиной, я решила бы, что не больше тридцати пяти. Но это объективно невозможно, так что остается только догадываться.

У отца такой же хищный профиль, острые скулы, темные густые брови, как и у сына. Но волосы скорее каштановые, а глаза светло-карие. Чисто визуально лет пятьдесят. Но, как я уже знаю, верить глазам тут не стоит.

— А вы, значит, та самая Мариэлла, — неприязненно поинтересовалась пришедшая в себя мадам Кармилла.

Кажется, по моему спокойному виду она уверилась, что я ничего не слышала. Она прошла и села напротив меня за стол, повернувшись так, чтобы хорошо видеть.

— Вам виднее, мадам Гресс, — отозвалась я и перехватила руку Софи, потому что она попыталась залезть коту в ухо.

— Что именно?

— Та ли я самая Мариэлла или не та. Про меня много говорят, я привыкла.

— И что же, вас совсем это не смущает?! — вскинулась она.

— А должно?

— Но как же? Что люди подумают?!

— Мадам, мне глубоко безразлично, что обо мне подумают некие абстрактные люди. Я о них не думаю вообще. Мне некогда.

Месье Гресс ухмыльнулся уголком рта и глянул на меня с интересом.

— И что же, — поджала губы куриной жопкой матушка Артура, — вы собираетесь и дальше так же… продолжать?

— Разумеется, — спокойно подтвердила я. — Я буду так же проводить огромное количество часов в неделю, читая лекции студентам, и обучать их премудростям алхимии. И точно так же продолжу развивать университетский досуговый клуб «Двадцать пять часов». Вы читали статьи о нем? Я планирую и дальше сотрудничать с журналистами и вновь вернусь к продвижению нашей пиар-кампании. Нам нужно еще приподнять рейтинг Усача. К тому же скоро выпуск, нужно многое организовать. Мы с месье ректором планируем модернизировать современные инструменты привлечения потенциальных спонсоров и работодателей. К тому же мы с разрешения его величества организовали, в некотором роде, корпоративный выездной лекторий. Обмен преподавателями обещает дать неплохой бонус и повысить коэффициент востребованности как выпускников Усача, так и академии Изнанки.

Глаза мадам Кармиллы слегка остекленели. Кажется, она не поняла и половины из моей речи. А вот ее супруг осознал намного больше. Либо просто умный дядя, либо Артур ему все же что-то рассказывал.

— Как интересно… — сухо и слегка презрительно кашлянула дама. — Маэстрина… Какое все же необычное обращение. Маэстрина Монкар, и что же, вы успеваете со всем этим справляться? А как же ваше материнство?

Она бросила чуть ли не брезгливый взгляд на Софи, увлеченно тискающую довольного и мурлыкающего Барона. Кота не смущало, что ему ковырялись в ухе и пытались обмуслякать вместо соски хвост.

— А что с ним, с материнством? — поймав в очередной раз рыжую пушистую конечность и не дав засунуть в рот, спросила я.

— Ну, вы же должны тратить на младенца уйму времени.

— Да, это так. Я трачу, — согласилась я. — Малышка Софи всегда и везде со мной. На лекциях, на лабораторных работах, на совещаниях, на практикумах. Везде и всегда.

— Но… так же невозможно? И это… недопустимо! — шокированно воскликнула Кармилла.

— Кто сказал? — мягко улыбнулась я ей.

— Но общество… Так не принято!

— И что?