Новогодний реванш - Элизабет Морган

— Какого цвета? — спрашиваю я, добираясь до своей машины и открывая дверь.

— Что?

— В какой цвет ты покрасила ногти на ногах? — Пауза.

— Розовый, — говорит она, и я улыбаюсь.

— Хорошо, — говорю я. — Я знаю, что тебе завтра рано вставать, работать перед вечеринкой, — говорю я, сажусь, закрываю дверь и жду, пока Bluetooth догонит мой звонок. — Но могу я тебя увидеть?

— Увидеть меня?

— Да, naranja. Могу я увидеть тебя сегодня вечером? Приехать к тебе, чтобы отпраздновать?

— Разве у тебя нет… тех, с кем можно отпраздновать? — спрашивает она, и в её голосе звучит странность, как будто она уже пережила это раньше и знает ответ. Более того, она знает, что ответ ей не нравится.

Я слышу это не в первый раз, но в то время как часть меня умирает от желания узнать, где находится этот прожитый опыт, другая часть просто хочет жить в этом пузыре.

— Есть, — говорю я.

— О. — Это слово — вздох, почти разочарованный и печальный.

— Ты, Эбигейл. Ты — та, с которой я должен праздновать. — Я включаю обогреватель, потирая руки, ожидая её ответа.

— У тебя нет, например… друзей? Или… коллег?

— У меня есть и те, и другие. Скажу, что мои коллеги не всегда поддерживают мои победы на общественных началах так же, как они поддерживают победы, которые приносят деньги фирме. Но всё же у меня есть друзья. — Наступает тишина. — Но я хочу отпраздновать с тобой, Эбби. — Я не часто так называю её, но когда называю, она всегда улыбается. А иногда, когда она улыбается мне вот так, она просто… Эбби.

— Дэмиен, дорогой, я бы… Я бы с радостью. Но мне нужно рано вставать. Я не…

— Я не хочу идти куда-то и напиваться. Я хочу принести своей девушке пиццу, вино и расслабиться. Я хочу трахать её, пока мы оба не выдохнемся, отвезти её утром на работу, а потом забрать её завтра вечером, чтобы провести чертовски феноменальный вечер.

Наступает долгая пауза, и мне интересно, скажет ли она "нет". Скажет ли она, что я должен пойти домой или встретиться с друзьями. Странно, что я всегда так делал — выигрывал дело, а потом возвращался домой в одиночку — но сейчас это звучит… пусто.

— Да, Дэмиен. Звучит идеально. Но за ужин плачу я, — говорит она с той несносной, но приятной ноткой железной воли в голосе.

— Хрен тебе, — говорю я со смехом, отъезжая и направляясь в сторону Лонг-Айленда. — Скоро увидимся, rubia. — И затем я вешаю трубку, игнорируя все её последующие звонки и сообщения, которые начинаются со слов, что мне лучше не платить за свой праздничный ужин, и заканчиваются тем, что она говорит мне купить чесночные булочки и канноли.

Так что я принёс вино, пиццу, чесночные булочки и канноли к своей девушке, и мы отпраздновали это событие с размахом.

Это была лучшая победа за всю мою карьеру.

Глава 26

23 Декабря

Эбби

— Итак, Кэм ведёт себя безумно оборонительно, говоря мне, что я никак не могу изменить план, и если я это сделаю, то всё будет разрушено, — говорю я, пополняя витрину румянами, пока поток в магазине медленный. — Но я не знаю. Сейчас это кажется… странным. Неправильным, как будто я порчу что-то хорошее. И ради чего?

— Она проецирует, — говорит Кэт, в её голосе слышится тихий вздох, какой издаёт разочарованная мать. — Джейсон её поимел, и с тех пор она никак не может с этим смириться. Для неё каждый парень — кусок дерьма. — Я киваю, зная, что она права. — И даже если нет, она находит причину, по которой он должен быть дерьмом. Она вредит себе.

— Иногда я думаю, не хочет ли она, чтобы мы были несчастны вместе с ней, — тихо говорю я и чувствую себя виноватой, произнося вслух слова, о которых думала уже некоторое время. Но Кэт кивает, соглашаясь.

— Я пыталась уговорить её пойти на терапию. Ей нужно поговорить с кем-то об этом. С профессионалом. — Я продолжаю раскладывать, отвлекаясь от чувства вины за то, что мы, вероятно, должны были вмешаться раньше. — Но если честно, Эбби? Я думаю, ты должна. — Её улыбка натянутая и грустная. — Признаться, я имею в виду. — Я перестаю раскладывать, уделяя подруге всё своё внимание.

Часть меня надеялась, что Кэт будет на стороне Ками, что она скажет мне, что моя неудачная попытка признаться была достаточно хорошей, что я должна подождать до нового года, как мы с Дэмиеном договорились.

— Что, если он возненавидит меня? — говорю я тихим голосом, мои истинные страхи выходят наружу. — Меня больше не волнует Ричард. С меня хватит. Мы сделали достаточно дерьма, и это было весело и приятно, но я думаю… Я думаю, это зашло слишком далеко.

— Если он собирается тебя ненавидеть, он будет тебя ненавидеть. Но, честно говоря, он кажется тем, кто поймёт.

— Никто не понимает, когда его используют, Катрина. Поверь мне. — В её глазах мягкий материнский взгляд. — Ричард использовал меня годами, и как только я это поняла, я буквально составила план мести. Мы засыпали блёстками его машину, изменили его заказы на еду, сказали портному принести его одежду и расклеили по всему Нью-Йорку номер его телефона. Не говоря уже о том, что я сплю с его боссом. У меня не было абсолютно никакого интереса "понимать", что у него происходит, Кэт. Вообще.

— Но ты жила этим четыре года. Ты планировала всю свою жизнь вокруг лжи, которую он тебе говорил. — Я сморщила нос, зная, что она не ошибается.

— Дэмиен не имел с этим дело. На самом деле, он сказал тебе, с самого начала, что это для развлечения, верно?

Я киваю.

— Но это… больше не так. Я так не думаю, по крайней мере. Это больше не кажется… развлечением.

— Теперь это не развлечение? — спрашивает она, приподняв бровь.

— О, всё ещё так, — говорю я с коварной улыбкой, вспоминая нашу вчерашнюю праздничную ночь, и Кэт смеётся. —