Баронесса ринга - Минерва Спенсер

Но, увы, сейчас было не до этого. Он поставил недопитую чашку крепкого кофе, сваренного Соней, и повернулся к своим спутникам.

– Завтра уезжаем.

Никто совершенно не удивился, лишь Соня, нахмурившись, спросила:

– Но как же ваш друг? Разве мы не должны?..

– Он поймет, что мы уехали, – заверил ее Стонтон и перевел взгляд на Фарнема. – Вы можете остаться здесь. Потом мы сюда вернемся и…

– Мы поедем с вами, – заявил Фарнем, с беспокойством смотря на Марианну.

Он выглядел таким подавленным и раскаявшимся, что герцогу стало его даже немного жалко, хотя он знал: Барнабас до сих пор не признался в худшем из своих проступков женщине, которую так обманул.

– Ну хорошо, – кивнул Сент-Джон. – Отправляемся с рассветом. Я хочу преодолеть этот отрезок пути как можно скорее. Лучше добраться раньше и подождать в Меце неделю или дней десять, чем где-нибудь задержаться и бояться опоздать. Так что путь предстоит нелегкий.

Все согласились с ним, и на этом завтрак закончился.

Вот тебе и приятный денек на сеновале.

Позже, уже ночью, после того как стирка, уборка, укладка багажа, приготовление пищи и прочая подготовка съели весь день, Марианна отправилась в амбар.

Было уже за полночь, герцог весь день много трудился, как и все остальные, поэтому она почти не надеялась найти его там, но когда забралась по деревянной лестнице на сеновал, он встал и двинулся ей навстречу.

– Я уже подумал, что ты не придешь.

– Я решила, что это наша последняя возможность побыть вместе, – шагнув в его объятия, пробормотала она в твердую грудь, глубоко вдыхая драгоценный аромат. – Сесиль сказала, что я дурочка.

– Ты с ней согласна?

– Может, и дурочка, но я точно знаю, где сейчас хочу быть.

Он нежно, но крепко поцеловал ее. Его вкус стал уже таким знакомым и дорогим. Когда он потянулся к пуговицам ее платья, Марианна покачала головой.

Он наморщил лоб.

– Что случилось, милая?

Тело Марианны напряглось от этого ласкового слова. Боже, как она хотела принять его в себя!

– Ну… сегодня у меня начались эти дни. – Ее лицо отчаянно покраснело, что было совсем уже глупо после того, чем они занимались последнюю неделю.

Он ласково погладил ее по щеке, глядя любящими, пылкими глазами.

– Надеюсь, это не значит, что ты сейчас убежишь? Потому что я хочу обнять тебя и уснуть рядом, хотя бы на несколько часов.

– Я не убегу. Но ведь ты понимаешь, что это не может длиться вечно… Сент-Джон, во всяком случае, там, в реальном мире. – Голос ее был невыразимо печален.

Он знал, что она права, но было больно услышать это из ее уст.

– Как ты можешь так легко отказаться от нас?

– Покончить с этим будет вовсе не легко, – возразила Марианна, – но решение принять нужно. – Она провела рукой по его подбородку, лицо ее стало жестким. – То, что я в тебе обожаю: доброту, порядочность и честь, я бы уничтожила, если бы поддержала ход твоих мыслей.

– То, что у нас есть, это совершенство, и если…

– Совершенство то, что есть у нас сейчас, – поправила она. – Когда мы вернемся к своей обычной жизни, все будет совсем, совсем не так.

Ему хотелось возразить, но он понимал ее правоту. Все действительно станет по-другому по возвращении в Лондон.

– Когда все закончится, будет больно… мучительно, – заключила Марианна, и горькая усмешка появилась на ее губах. – Но альтернатива еще ужасней. Поэтому, ваша светлость, пообещайте мне прямо сейчас, что вы не будете меня искушать, что все закончится, когда мы ступим на паром.

Он мучительно долго смотрел ей в глаза.

– Обещай же, – поторопила она. Взгляд ее стал безжизненно тусклым.

Сент-Джон вздохнул и прижался лбом к ее лбу:

– Это закончится, когда мы ступим на паром.

Глава 29

Без Эллиота, который мог бы без помех довести их прямо до нужного места, они снова и снова оказывались в заторах и запутывались в хаотичных толпах людей, которые шли пешком, загрузив все свое имущество, в том числе свиней, скот и домашнюю птицу, на повозки всех мастей.

В основном люди бежали, наслушавшись разговоров о нападениях на города, граничивших с областями, которые контролировали войска коалиции. Мужчины всех возрастов почти непрерывным потоком направлялись в Париж.

Почти за шесть дней пути до Меца им не встретилось ни одного укромного убежища, поэтому днем они ехали сколько могли и разбивали лагерь посреди человеческого моря.

Хоть на них то и дело бросали заинтересованные взгляды, ни одна из бродячих групп вооруженных людей, называвших себя солдатами, их не побеспокоила. Чтобы на них поменьше обращали внимание, Сесиль и Соня закутались в уродливые тяжелые тряпки, скрывая все, что могло бы вызвать мужской интерес. Марианна перестала чистить сапоги, оделась в поношенные бриджи, рваную куртку и потрепанную шляпу, купленные после первого же дня на дороге.

Скрыть ценность фургонов и лошадей они не могли, но маскировались под бродячий цирк, чтобы все думали, что эти фургоны и есть их дом.

Только один раз им пришлось надолго задержаться – посреди дороги рухнула перегруженная повозка, две несчастные лошади запутались в упряжи, и все движение застопорилось. Снова и снова они меняли маршрут, иногда выбирая едва заметные дороги, чтобы избежать возможных неприятностей.

Что Син думал об отсутствии Эллиота, Марианна не знала: днем они не виделись, так как он возглавлял их процессию, а она замыкала. Вечером же им едва хватало сил, чтобы поужинать и рухнуть спать.

Они добрались до окраины Меца на седьмой день и обогнули город, стремясь на восток, где нашли трактир «Железный шлем» – место их встречи.

И на этот раз им удалось найти ферму, чтобы поставить фургоны, только эта была заброшена много лет назад, если судить по состоянию дома и дворовых построек, но им подходила идеально, так как находилась в стороне от дороги и всего в четверти часа пути до трактира. Места для того, чтобы спрятать фургоны, было вполне достаточно.

Вечером, после ужина, Марианне и Сину наконец-то удалось уединиться. Они и не пытались скрыть, куда идут, и направились прямиком к ветхой лачуге.

Тело ее ныло от желания, и судя по тому, как он схватил ее в объятия, едва успев поставить на пол фонарь, оно было обоюдным.

– Это просто пытка – смотреть на тебя каждый вечер, но