Перо феникса - Екатерина Тимошина

– Клянусь, – шепотом ответила я, уже не в состоянии сдерживать слез.

После моего согласия жрец протянул кубок, а Жан выпустил мою руку и неожиданно полоснул кинжалом по своей ладони. Сжав кулак над кубком, я смотрела, как вязкая капля крови медленно капает в него. Затем он протянул кинжал мне. Я помотала головой, пряча руку за спину. Тогда он схватил ее, разжал ладонь и полоснул по ней ритуальным кинжалом. Кровь хлынула и капли попали четко в кубок.

Жрец начал петь свою непонятную песню, а наши капли крови смешались и вспыхнули белым.

Ну вот и все. Добегалась.

– Я объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту. – торжественно объявил жрец, а мое сердце упало точно в пятки.

Но в следующую секунду, когда Жан потянулся ко мне за поцелуем, невиданная сила разметала нас в разные стороны. Я только и успела, что прикрыть Олега, стукнувшись самой об стену. Удар был такой силы, что дыхание сперло, и на миг мне показалось, что душа покинула мое бренное тело.

Ощущения были непередаваемые, навсегда отпечатывая этот миг в моей памяти. Я явно сломала пару ребер, которые так и норовили вылезти наружу. С моих губ сорвался короткий хрип, отозвавшийся где-то внутри новым приступом терзающей боли. Сплюнув кровь, я закашлялась, ощущая каждый свой натянутый нерв, каждую отбитую клеточку.

Я полулежала, упираясь в стену, которую только что чуть не проломила своей спиной, и очень надеялась, что я снова отключусь. Но когда это так надо, не случается. Я медленно подняла голову и попыталась вглядеться сквозь столпы пыли в происходящее. Рядом с собой почувствовала возню, видимо, Олег пытался выбраться, но я шикнула на него:

– Не высовывайся! Сиди, как можно тише. – прижимая его к себе, прошептала я, стараясь отрешится от нестерпимой боли.

А там творилось невообразимое. Повсюду летели молнии и искры, взрывалось в воздух пламя, сжигая все вокруг, слышалась песнь стали и обреченный стон людей. Когда рядом с нами врезался файербол, я, превозмогая боль, подскочила вместе с Олегом, пытаясь найти место поукромнее. Буквально в шаге от нас упала колонна, державшая свод храма, она обдала острыми осколками и практически оглушила пронзительным грохотом. Но я успела прошмыгнуть в комнатку, где переодевалась перед “торжеством”.

Быстро оглядевшись, подошла к скамейке и помогла Олегу туда забраться. Следом, ощущая, как меня покидают последние силы, забрались под лавку сама, не забыв сдвинуть небольшой сундук, чтобы хоть немного прикрыться им.

Я боялась дышать и открыть глаза. Крепко обнимала сына и молилась, чтобы мы остались живы. Хотя с учетом, полученных мной травм, сомнений на этот счет было масса. Но я надеялась, что хотя бы Олегу удастся выбраться отсюда.

Спустя минут 20 наступила оглушающая тишина. И могу с уверенностью сказать, что она казалась не менее страшной. А может даже больше. Потому что я совершенно не представляла, что там произошло, кто с кем сражался, а главное, чем все это кончилось.

Хрип собственного дыхания, заставлял меня вздрагивать, а когда я услышала хруст чьих-то шагов и разговоры, была готова распрощаться с жизнью. А затем наш сундук отлетел, а я с ужасом распахнула глаза.

Глава 40

– Лана, – услышала я, ставший уже любимым, голос.

– Эн… Эн. – и тут меня накрыло.

Рыдала я безудержно, не замечая боль, не замечая, как нас достают из наших баррикад, как нас осматривают, как пытаются поговорить. Спроси меня сейчас, почему я плачу, я бы не смогла дать внятного ответа. Видимо, накопилось: страх, боль, усталость, непонимание происходящего. Я только вцепилась в спасательные плечи Энвери и усердно заливала своими слезами его, изрядно потрепанную рубашку.

Я не заметила, как нас вынесли из ненавистного храма и посадили в волар. Я только упивалась всем тем горем, что на меня свалилось. Сейчас, как никогда мне требовалось хорошенько проплакаться, чтобы наконец суметь отпустить весь ужас. А после я просто уснула.

Проснулась я от того, что по мне кто-то прыгал.

– Ма-ама-а, проснись. Ну просыпа-а-айся. – выделывая немыслимые пируэты на моих ребрах, верещал Олег.

Стоп. Ребрах? И какая-то мысль лениво заворочалась в моей голове.

– Олег, ну дай ты маме еще поспать, – шикал Эн на моего сына и, судя по всему, стаскивая его с кровати. – Она еще не полностью восстановилась.

– Ну па-ап, у нас же дело важное! А она так все проспит. – ворчал ребенок.

Пап?! Мои глаза распахнулись сразу и уставились на двух моих любимых мужчин.

– Проснулась! – радостно завопил Олег, снова прыгая по мне.

– А что происходит? – спросила я, с удовольствием отмечая, что наконец проснулась там, где надо – в покоях Энвери. И у меня ничего не болит.

– Ты как себя чувствуешь? – встревоженно спросил Эн, присаживаясь на кровать рядом со мной.

– Хорошо. – увидела его взгляд полный скепсиса и добавила. – Правда.

И так мне захотелось их обоих обнять, что я не смогла себе в этом отказать. Схватила в охапку сына, чмокнув в макушку, и прижалась к Эну, вдыхая его свеже-горький терпкий аромат, отчего по телу табунами пробежались мурашки.

– Ты снова нас спас. – со всем теплом и любовью посмотрела в его глаза.

– Это ты нас спасла. – чмокнув меня в губы, прошептал он.

– Ну все, хватит вам. Пойдем! – дергая нас за руки, пыхтел сын, пытаясь оторвать от кровати.

– Куда идти-то надо? – поинтересовалась я, глядя, как ребенок от нетерпения прыгает с ноги на ногу.

– Перо надо отнести на место! Это наше последнее задание.

– О-о-ох, – закатывая глаза, вздохнула я. – А может это кто-то другой сделает?

– Нет, Олег – хранитель, поэтому может только он. – ответил Эн, бросая на меня сочувствующий взгляд.

– Ну ладно. Так уж и быть. – ответила я, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную.

– Мы тогда пойдем завтракать, а ты догоняй, – крикнули мне, выходя из комнаты.

Я стояла напротив зеркала, мечтая о том дне, когда у меня не будет суперважных дел. Не будет спасения мира, жутких женихов (от мысли о Жане я вся содрогнулась) и о перьях. Интересно, что стало с моим “мужем”? Жив ли он вообще?

Быстро почистила зубы и приняла душ. Надела простые брючки с блузкой, найденные в гардеробе. И поглаживая пальцами полюбившийся кулон в виде солнца, направилась знакомыми коридорами с живыми картинами прямиком в столовую.

Не спеша двигаясь по коридору, я трогала каждую рамку, каждую стенку, ощущая, что это мой дом. Именно тут мне по-настоящему хорошо и спокойно. Несмотря даже на весь ужас, что со мной произошел, я хотела здесь остаться. Потому