Чувствовать тебя - Лука Луминица

Это был конец. Он отвернулся от меня. Я его разочаровала.

Села на кресло, не мешая медсестре, которую позвала Маша. Он поднялся, уходя вместе с ней в соседний кабинет.

Впервые за много лет в мои осушенные озера глаз начала поступать вода.

Посидев немного, зашла в палату к Сереже. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, в кармане его куртки разрывался телефон.

Взяла его за руку, сев рядом.

— Я зол. Мне дико больно.

Крепче, сжала его руку. Хотелось орать и спасти всех, но я не могла. Не знала, как подобрать нужные слова.

— Сереж. — позвала. Но он меня не слышал. — Сереж. — повысила голос.

— Он спит. Не переживайте. Я вколола ему снотворное. — сказала девочка в белом халате за моей спиной.

— Пойдемте. Он проспит до утра.

— Можно я с ним посижу? — попросила ее.

Она кивнула.

Не знаю, сколько я так просидела, но решила выйти и узнать новости. Готовилась к самому худшему.

Оказавшись в коридоре посмотрела на двери реанимации, из которых вышла Маша.

Я подбежала к ней.

— Все хорошо.

Выдохнула, кладя руки на талию.

— Как Сережка? — спросила она.

— Он в палате, спит.

Маша ждала и я знаю чего.

— Прости. Ты можешь обидеться, но это был не мой секрет, чтобы о нем рассказывать.

Она протянула руки, притягивая меня к себе.

— У нас с тобой тоже есть секрет. И не мне о нем рассказывать. Да, Стеш?

Посмотрела на нее.

— Спасибо тебе.

— Кофе будешь?

— Не откажусь.

Зайдя в ее кабинет она включила кофемашину.

— А где Сашка? — спросила подруга, доставая две чашки.

— Он ушел.

Маша села на диван.

— Я не знаю, как ему это удалось. Не знаю. Но он вытащил ее. Как вспомню его истошный крик. Мне надо выпить.

Встав, достала из шкафа бутылку с коричневой жидкостью.

— И мне налей. — попросила ее.

Мы выпили по стопке коньяка, горло обожгло и я поперхнулась, но напиток не унял тех эмоций, которые бушевали в моей груди. Следом выпила кофе, чтобы как-то взбодриться.

— Сережа сказал, что так плохо ему было не в первый раз. — обнимала пустую чашку двумя руками.

Маша задумалась, смотря на меня в упор.

— Девять лет назад. Что было девять лет назад?

Подруга задумалась, почесав нос.

— Не знаю. Не припоминаю ничего серьезного.

Поставив чашку на стол, вышла из кабинета и отправилась на поиски ответов.

Орловский сидел на первом этаже приемного отделения, в самом углу, что-то раскладывая на столе. Свет был приглушен.

Села рядом с ним.

Перед ним были разложены желтые цветы, из которых он составлял букет.

— Где ты нашел зимой одуванчики?

Дурацкий вопрос для человека, у которого на банковском счету лежат миллионы.

Он молчал, шмыгая носом. Наверное съездил домой, потому что был одет в другую одежду.

— Как ты?

— Умер, но ее вернул.

В его глазах стояли слезы, которые он быстро сморгнул обратно.

Наблюдала за его руками, какое-то время, пока Сашка не начал говорить.

— Мы были на пруду, лежали на деревянном пантоне. Она сплела мне венок из одуванчиков и надела на голову. Я тогда понял, что она мне нравится и поцеловал в щеку. Нам было по восемь.

Сашка замолчал, выискивая идеальной формы одуванчик, а я сглотнула ком образовавшийся в горле.

— Родители отдали нас в секцию по кикбоксингу. Меня и Серегу. А ее на балет, но он ей не особо нравился и она захотела на бальные танцы. — сделал паузу, сожмурив глаза. — Партнера для нее не оказалось, она была высокой среди всех девчонок. Я бросил кикбоксинг и выбрал ее. — снова замолчал, беря в руки очередной одуванчик. — Потянула меня за руку на танцы, так через десяток лет мы стали чемпионами России. А Серега стал первым среди всех, пока травму не получил. Его левый удар почти смертельный.

Слушала, не дыша. В озера глаз снова поступала вода. Сашка перебирал цветы, ища нужные.

— В четырнадцать впервые ее поцеловал. На том же месте, где она подарила мне венок. Уже тогда был влюблен в нее по уши.

Шмыгнул носом. Руки его затряслись, но он не бросил начатое дело.

— В восемнадцать был наш первый раз. Все первые разы были с ней и последующие тоже.

— Почему ты забрал документы из медицинского? Что произошло девять лет назад? — решилась задать вопросы.

Но блондин не ответил.

— Почему ты приводил девушек?

— Когда любишь, отпускаешь, чтобы другая половина тебя была счастлива. И она отпускала. Ничего с ними не делал, даже поцелуев в губы не было. Кормил, играл в игрушки на телике, как тогда с тобой. Давал денег, сколько просили. Большинство из них мои знакомые.

Решилась спросить еще раз.

— Что произошло девять лет назад?

Сашка уже сделал букет. Встал, оставляя меня одну с охапкой одуванчиков на столе.

— Ты еще можешь оттуда вернуться. У тебя есть шанс. — говорил он, смотря на желтые цветы.

Снова шмыгнул носом, пронизывая меня взглядом.

— Скажи ему что любишь, а то может быть поздно.

Скрылся с букетиком в руке. Я тоже поднялась наверх в палату к Сереже, который продолжал спать. Подошла ближе смотря на его красивое лицо. Теперь ему не было больно.

— Можешь поспать у меня в кабинете. — заглянула подруга.

— Как Снежа? — обернулась я.

— Она в порядке. Все будет хорошо. Надо только Сашкин нос вправить, но он не оставляет Снежу надолго одну.

Я улыбнулась, ощущая бессилие.

— Маша. — она обернулись на голос. Кирилл подбежал к ней. — Как она? — спросил, обнимая свою невесту.

— В порядке. Серега тоже. Сашка хуже. — сухо ответила ему.

Парень смотрел на меня, не так, как обычно, задерживая свой взгляд.

— Пойдем. — шепнул, потянув девушку за собой.

— Если что, то мы в кабинете. — сообщила Маша, закрывая дверь.

На телефон позвонили.

— Ало.

— Стеша, какие новости? Не можем дозвониться до Маши. — голос Александра Борисовича привел меня в чувства.

— Она сказала, что все хорошо. Я только что с ней говорила.

— Мы сейчас в аэропорту, утром будем у вас.

— Спроси, как Сережа? — кричала мама Люба в трубку.

— Он спит. С ним тоже все хорошо. — я уже была без сил, отвечая на автомате.

— Спасибо, милая. До встречи.

Взяла брюнета за руку.

— Прости меня! Заранее прости. — шептала, гладя его по щеке.

Телефон снова зазвонил.

— Привет, мам.

— Стеша. — голос ее был взволнованный. Я встала со стула, на котором сидела.

— Что случилось?

— Твой отец, он…..

Больше не слышала, что она говорила, завершая звонок, выходя из палаты и оставляя своего парня одного.

— Прости меня, Сереж, если сможешь.

Глава