Жестокий хозяин - Люси Смоук

— Черт, да, ни за что корпорация не выпустит что-то подобное на рынок, не приложив к этому руку, и уж точно не бесплатно. Что-то подобное принесет миллионы.

— Если не миллиарды, — ответила я, еще раз покачав головой. — Им нужна его формула того, как это сделать, и они хотят, чтобы он ушел.

— Они пытаются убить его, — предположила Скарлетт.

Я кивнула.

— Да, на самом деле мы только недавно избежали попытки похищения в мотеле, где он прятался, пока я была… — Я не хотела упоминать Гейвена. — больна.

Губы Скарлетт дрогнули при последнем слове, но она не стала настаивать на большем. Она немного знала о муже, которого я бросила, и о том, как мы сошлись, но она не могла знать, что я была нездорова, потому что он нашел меня и держал в плену несколько дней.

— Хорошо, значит, ты хочешь защитить этого парня и заставить его исчезнуть вместе со своей работой? — спросил Адриан.

— Да, это то, что я хочу сделать, — сказала я.

Хотя, если бы я спросила Рон, я знала, что он захочет обнародовать то, что ему известно. Он ошибочно полагал, что если общественность узнает о его изобретении и о том, что оно принесет на благо человечества, он будет защищен. Я бы хотела, чтобы он был прав, но я знала лучше. Средства массовой информации были ничем иным, как инструментом, который корпорации могли использовать по своему усмотрению. Они заклеймили бы его как сумасшедшего идеалиста, и он мог бы быть защищен до тех пор, пока был на виду у общественности, но в конце концов общественность забыла бы об этом, мир двинулся бы дальше, и он остался бы в тени.

Я видела, как это случалось раз или два за последние несколько лет, и мне была ненавистна мысль о том, что он может стать еще одной жертвой этой корпоративной жадности. Если быть честной с самой собой, я знала, что отчасти причина, по которой я хотела вернуть свою жизнь, заключалась в том, что я хотела союзников и власти, которые приходили вместе с ними. Если бы у меня было что-то большее, чем просто я, я могла бы защитить Рона гораздо лучше.

— Значит новая личность, — сказал Адриан, отворачиваясь и возвращаясь на свое место перед стеной компьютерных экранов. — Это достаточно легко сделать.

— Более того, — сказала я, сопротивляясь желанию закатить глаза. Если бы все, что ему было нужно, — это новая личность, я могла бы сделать это сама. — Он наверняка захочет где-нибудь оставить свою работу. Он хочет, чтобы все это осталось здесь, у людей, и прежде чем я заставлю его исчезнуть, я хочу помочь ему добиться этого.

Руки Адриана замерли над клавиатурой, и он оглянулся на меня недоверчиво.

— Ты действительно хочешь помочь ему выступить против медицинских корпораций? Это гребаное безумие.

Скарлетт постучала длинным наманикюренным пальцем по подбородку.

— Это действительно такое безумие? — спросила она.

Взгляд Адриана метнулся к ней, и он поднял палец, указывая в ее сторону.

— Нет, — практически прорычал он. — Ты не будешь думать об этом. Она станет мишенью; если ты поможешь ей, то и ты тоже. Я не позволю тебе рисовать большую жирную мишень на своей великолепной заднице, детка. Если ты хочешь, чтобы на тебе было красное, я могу тебя отшлепать. В противном случае, держись от этого подальше.

Я моргнула от этих чувственных слов, но не успела вмешаться или что-то сказать, как Скарлетт набросилась на него.

— Она моя подруга, Адриан, — отрезала она. — Она попросила меня о помощи, а не тебя.

— Ответ все тот же, — ответил он. — Категорическое, блядь, "нет". Если ты думаешь, что сможешь сразиться со мной в этом, то знай, что ты будешь в меньшинстве. Мне позвонить Вульфу прямо сейчас?

Скарлетт зарычала на своего мужа.

— Только потому, что твое кольцо у меня на пальце, а твой ошейник у меня на шее, — сказала она, протягивая руку, чтобы дотронуться до светло-золотого ожерелья, обвивающего ее шею, — это не значит, что ты можешь контролировать каждый аспект моей жизни, Адриан.

Адриан приподнял одну темную бровь.

— Хочешь поспорить, детка?

Ссорились она, но звенело в ушах от слов, которые слетали с их уст, у меня. Ошейники и шлепки. Если они… Нет, этого не может быть. Я покачала головой и отбросила эту мысль.

Даже если у них были отношения, похожие на те, что были у меня с Гейвеном, это ничего не значило для меня и не имело отношения к рассматриваемому вопросу.

Я придвинулась ближе к ним двоим, привлекая их внимание, и начала говорить.

— Я не хочу, чтобы у кого-то еще на спине была нарисована мишень, — сказала я. Они оба повернули головы в мою сторону. Адриан прищурился. — В чем мне нужна помощь, так это в разработке плана — не только защитить моего клиента, но и передать его формулу в нужные руки, чтобы ее нельзя было скрыть, что бы ни пытались сделать корпорация и средства массовой информации.

Адриан выругался.

— Это чертовски трудный заказ, — сказал он, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

Он закрыл глаза и откинулся назад в кресло, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Я практически видела, как пар валит у него со лба и из ушей.

— Но ты поможешь? — спросила Скарлетт.

Напряженная тишина встретила этот вопрос. Немного погодя она обошла столы и вернулась к нему. Ее рука коснулась его макушки, а затем она запустила пальцы в его волосы, убирая короткие пряди назад, когда он открыл глаза и встретился с ней взглядом.

— Пожалуйста? — снова спросила она. — Она моя подруга. Ты же знаешь, что у меня их не так уж много.

Затаив дыхание, я ждала, что решит Адриан. Если он откажет, мне придется придумать что-то другое, и, честно говоря, я даже не до конца уверена, смогу ли защитить и спрятать Рона — не с Гейвеном, идущим за мной по пятам.

Руки Адриана оторвались от подлокотников и обвились вокруг стройной фигуры Скарлетт, зажав ее между своих ног, когда он отодвинулся от стола, чтобы освободить ей место.

— У тебя есть я, — услышала я, как он сказал, его голос был приглушен ее животом, когда он прижался к нему лицом. — И Вульф, и наша дочь.

Она продолжала успокаивать его, проводя руками по его волосам, и почему-то я почувствовала, что это была сцена, в которую я не должна была быть посвящена. Это был интимный момент между ними, и, наблюдая за этим, я почувствовала себя большей извращенкой, чем