Самая холодная зима - Бриттани Ш. Черри

Её мокрые волосы вились естественными кудрями, ниспадающими на спину. Никогда прежде Старлет не казалась мне более красивой, чем в тот момент.

Мои руки упали на её бёдра, и я притянул её к себе. Я прижался к ней лбом и закрыл глаза. Вода была горячей, но по какой-то причине озноб пробежал по всему моему телу.

– Спасибо, – прошептал я.

– Всегда пожалуйста, – ответила она.

* * *

После душа Старлет надела трусики и одну из моих футболок, которая была ей велика. Она выглядела идеально. Когда она надела брюки, я устало ухмыльнулся:

– Штаны переоценены.

Она засмеялась:

– Значит, сегодня домашний день? Штаны не нужны?

– Когда ты остаёшься со мной, штаны не нужны.

Я приготовил ей завтрак: бекон, красный перец и сырная фриттата. Когда я поставил тарелку на обеденный стол, я почувствовал, как меня ударило нервное напряжение.

– Просто чтобы ты знала: я не готовлю, как моя мать, так что, если тебе не понравится, то ничего страшного.

Она вдохнула аромат и застонала:

– Нет ни единого шанса, что мне не понравится.

Я сел рядом с ней и, прежде чем начать есть, пробормотал себе под нос молитву. Я был не из тех, кто молится, но мама всегда молилась, когда мы садились за стол, поэтому я взял на себя эту задачу. Как ни странно, но именно это страх делает с человеком. Страх заставляет человека делать вещи, которые не соответствуют его характеру.

Закончив, я расправил плечи и начал есть. К моему удивлению, вкус оказался таким же, как и у маминых блюд.

– О боже мой, – сказали мы в унисон.

Я посмотрел на Старлет, а она пристально посмотрела на меня.

– Браво, мистер Корти, – сказала она, аплодируя. – Это фантастика.

– Вообще не так уж плохо.

Мы ели до тех пор, пока не насытились, затем наступило время обеда, и мы поели ещё.

Я сделал перерыв и пошёл в больницу, чтобы посидеть с папой несколько часов. Ничего не изменилось. Ни в лучшую, ни в худшую сторону. Я вернулся домой, после того как часы посещения закончились.

Старлет помогла мне приготовить ужин, и это было очень приятно. Мы двигались вокруг друг друга так, будто бы вместе управляли кухней. В тот вечер за несколько часов до ужина мы приготовили голландский хлеб, а также букатини алла карбонара с лимоном.

Мой мир,

Это не самая аутентичная версия, но когда жизнь даёт

лимоны… готовь пасту.

Con amore,

Мама

Пока Старлет делала салат, я подошёл к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в шею. Я на мгновение остановился, и воспоминания вспыхнули во мне. Папа всегда обнимал маму сзади, когда она готовила, и целовал в шею.

Горе нахлынуло на меня волной. Я отступил, пытаясь стряхнуть его.

Старлет повернулась и заметила внезапную перемену во мне.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего. Всё в порядке.

– Врёшь.

– Нет.

– Да. Знаешь, откуда я знаю?

– Откуда?

– Когда ты лжёшь, твои глаза кажутся холодными.

Я усмехнулся, забавляясь:

– А когда я говорю правду, как выглядят мои глаза?

– Живыми, – ответила она. – Они выглядят живыми.

Я хотел отпустить остроумный комментарий, но из-за печали мои саркастические манеры куда-то улетучились. Поэтому вместо этого я сказал правду:

– Мои родители готовили вместе. Мама называла папу своим су-шефом. Они включали музыку и танцевали на кухне, обнимаясь, целуясь и смеясь. В детстве я думал, что это так раздражает, но… не знаю. Я только что вспомнил это, когда подошёл к тебе.

– Ох, – кивнула она. – Незначительные вещи иногда делают больнее всего.

– Незначительные?

– Воспоминания, которые казались такими маленькими и ничтожными. Как будто ты почти забыл об их существовании, пока они не появятся снова и не отбросят тебя назад.

Я кивнул:

– Именно так. Но это было странно, потому что… это меня возбудило, но в то же время я понял, что между нами происходит то же самое, что происходило у них. Я почувствовал то же, что и они, когда я подошёл к тебе…

Я притянул её к себе и поцеловал в лоб.

– Я понимаю, что это ты, – прошептал я.

– Что?

– Ты – то, что заставляет меня чувствовать себя лучше, даже в самые худшие дни.

Её глаза стали влажными, и она медленно поцеловала меня. Или, возможно, мне показалось, что это было медленно. Всякий раз, когда я был рядом со Старлет, время как будто замедлялось в самом лучшем смысле.

Я улыбнулся, мои руки обвили её тело:

– Знаешь, мне очень нравится видеть тебя в моей футболке. Она как будто создана для тебя.

Она отступила назад и повернулась кругом:

– Ты так думаешь? Хотя, возможно, мне следовало надеть брюки вместо нижнего белья.

Я подошёл к ней и заключил её в объятия:

– О нет. Трусики – это то, что делает образ завершённым.

Я поцеловал её в лоб, и она прижалась ко мне:

– С тобой всё в порядке, Майло?

– Прямо сейчас – да.

Я всегда чувствовал себя лучше, когда держал Старлет в руках. Я улыбнулся и поцеловал её. Я не мог дождаться того дня, когда мы сможем сделать это публично. Я бы поцеловал её на глазах у каждого человека. Мы были бы той надоедливой парой, везде демонстрирующей привязанность, которая заставляла бы людей морщиться.

Мы стояли посреди кухни, держась друг за друга и не собираясь в ближайшее время отпускать. Так продолжалось до тех пор, пока ужин не был готов. Затем мы вернулись в столовую для третьего приёма пищи за день.

Я взял бутылку вина из винного шкафа:

– У моих родителей были бы проблемы, если бы я это выпил, но, зная, что один мёртв, а другой в коме, сомневаюсь, что меня посадят.

Глаза Старлет расширились, она была потрясена моими словами, но затем прищурилась:

– Чёрный юмор тебе помогает?

– Да, и, вероятно, в ближайшие дни его будет много.

– Хорошо. Очень приятно это знать.

Я оглядел столовую и заметил, что она стала намного ярче, чем в предыдущие дни. Однако я не мог точно понять, почему так кажется.

– Ты… ты поменяла здесь лампочки? – спросил я.

Она кивнула.

– Я заказала немного, пока ты был в больнице, через несколько часов после обеда. Я читала в интернете, что иногда более яркий свет может помочь при пигментном ретините. Я поменяла их во всех комнатах. – Она замолчала и покачала головой. – Извини. Надо было спросить у тебя,