Не развод, а война - Дана Вишневская

Лицо Руслана белеет ещё больше.

— Но знаешь, почему я этого не сделала? — продолжаю я. — Не потому, что люблю тебя. И не потому, что верна каким-то там клятвам. А потому что ты, мудак, этого не стоишь. Не стоишь того, чтобы ради тебя я изменяла себе.

С этими словами я разворачиваюсь и иду к выходу, не оглядываясь. Но слышу за спиной его голос:

— Злата! Подожди!

Не останавливаюсь. Выхожу на улицу и только тут позволяю себе глубоко вдохнуть. Руки трясутся, колени подгибаются. Облокачиваюсь о стену здания и закрываю глаза.

Что я наделала? Зачем призналась? Теперь он знает, что никого не было, и что же дальше? Ничего не изменится. Мы всё равно будем рвать друг другу глотки в суде. Всё равно будем воевать за каждую копейку, за каждую крошку нашей разрушенной жизни.

Слышу за спиной скрип двери кафе. Руслан выходит следом, и я чувствую его присутствие каждой клеточкой кожи. Не оборачиваюсь. Не хочу видеть его лицо.

— Злата.

Его голос звучит странно — не зло, не требовательно. Просто... пусто.

— Отстань.

— Мне нужно тебе что-то сказать.

— Всё уже сказано, — бросаю я через плечо. — Иди к своей архитекторше. Утешайся.

Он молчит так долго, что я невольно оборачиваюсь. Руслан стоит в двух шагах от меня, и его лицо белее мела.

— Как ты могла? — спрашивает он хрипло.

— Как я могла что? Соврать тебе? — усмехаюсь я. — А как ты мог?

— Но я не играл с твоими чувствами!

— Не играл? — Я поворачиваюсь к нему всем телом, и в моих глазах заплясала настоящая ярость. — А что тогда делал? Когда месяцами встречался с Виолеттой, а мне рассказывал про деловые совещания?

— Это другое...

— Ничем не другое! — кричу я. — Ты врал мне в глаза! Целовал меня теми же губами, которыми целовал её!

Руслан пожимает плечами, и в этом жесте столько усталости, что мне становится не по себе.

— Теперь мы квиты, — говорит он просто.

— Квиты? — не понимаю я.

— Ты солгала мне. Я солгал тебе. Ты мстила мне. Я мстил тебе. Мы оба причинили друг другу боль. — Он смотрит мне в глаза, и его взгляд такой пустой, что я невольно содрогаюсь. — Теперь мы квиты.

— И что дальше?

— А дальше... — Руслан устало проводит рукой по волосам. — А дальше мы продолжим войну. Потому что остановиться уже не можем.

Я понимаю, что он прав. Мы зашли слишком далеко, причинили друг другу слишком много боли, чтобы просто остановиться и сказать: "Забудем обиды, будем друзьями ради сына".

— Ты же понимаешь, — говорю я тихо, — что мы убиваем себя? Убиваем Савелия?

— Понимаю. — Его голос звучит как приговор. — Но ничего не могу с этим поделать. Ты меня предала...

— А ты меня!

— Да, и я тебя. — Он кивает. — Но это не делает твое предательство менее болезненным.

Мы стоим на тротуаре, и люди обходят нас стороной, чувствуя исходящее от нас напряжение. А мы смотрим друг на друга и понимаем, что между нами больше ничего нет. Ни любви, ни даже ненависти. Только пустота и желание причинить боль.

— Знаешь, что самое страшное? — говорю я.

— Что?

— Я думала, ты меня разлюбил. А оказалось, ты просто... устал. Устал от меня, от нашего брака, от всего.

Руслан молчит, но по его лицу я понимаю, что попала в точку.

— И я тоже устала, — признаюсь я. — Устала драться за то, что уже мертво.

— Тогда зачем мы продолжаем?

Хороший вопрос. Зачем? Из принципа? Из желания доказать, что мы правы? Или просто потому, что не умеем останавливаться?

— Потому что мы не умеем проигрывать, — отвечаю я. — Ни ты, ни я.

— Наверное.

Он достает сигареты — привычка, которую бросал раз сто за время нашего брака. Закуривает, делает глубокую затяжку.

— Когда я узнал, что любовника не было...

— Что? — подаю я голос.

— Знаешь, чего я больше всего боялся? — Он смотрит куда-то поверх моей головы. — Не того, что ты с кем-то спишь. А того, что ты с кем-то счастлива.

Эти слова попадают прямо в сердце. Потому что и я боялась того же — что он счастлив с Виолеттой так, как никогда не был со мной.

— Руслан...

— Нет, дай мне договорить. — Он затягивается снова, и дым окутывает его лицо призрачной вуалью. — Я думал, если ты нашла кого-то ещё, значит, во мне что-то не так. Значит, я недостаточно хорош, недостаточно интересен, недостаточно... живой.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю! — резко говорит он. — Теперь понимаю! Ты хотела, чтобы я страдал. Хотела, чтобы я почувствовал то же, что чувствовала ты, когда узнала про Виолетту.

— Да.

— И знаешь что? Ты добилась своего. — Он бросает сигарету на асфальт, давит каблуком. — Я страдал. Сходил с ума от ревности. Не спал ночами, представляя, как тебя касается другой.

— Хорошо, — говорю я, и в моём голосе звучит мстительное удовлетворение. — Надеюсь, тебе было так же больно, как и мне.

— Было. — Он смотрит на меня, и в его взгляде больше нет ни гнева, ни отчаяния. Только равнодушие. — Но теперь мне все равно.

— Как это все равно?

— А так. — Руслан пожимает плечами. — Ты солгала. Значит, ты просто одна. И я тоже один. И между нами только ненависть и желание причинить друг другу боль. Что тут ещё сказать?

Я смотрю на него и понимаю, что потеряла не только мужа, но и врага. Потому что врагом может быть только тот, кто ещё что-то чувствует. А Руслан больше ничего не чувствует. Он просто устал.

— Значит, так всё и закончится? — спрашиваю я.

— Нет, — он качает головой. — Так всё только начинается. Потому что теперь у нас нет иллюзий друг о друге. Нет надежд на примирение. Есть только война.

— Холодная война.

— Самая жестокая, — соглашается он.