Гейм-чейнджер - Рейчел Рид

      Раздался щелчок замка. Мельком увидев сияющее лицо Скотта, Кип тут же оказался прижатым к стене. Мощные ладони удерживали его руки, а губы Скотта жадно припали к его губам.

      — С днем рождения, — прошептал Скотт, ненадолго отрываясь.

      — Спасибо. Я скучал.

      Скотт улыбнулся и снова поцеловал его.

      Кип ощущал слабость от переполнявшего его счастья. Как же хорошо ощущалось огромное, сильное тело Скотта.

      — Ты сделал это, — сказал он, когда они наконец разъединились. — Шесть игр, шесть побед!

      — У меня была мотивация. — Скотт прикоснулся к его щеке, проводя большим пальцем по скуле. — Ты что-то говорил о награде?

      — Я говорил не о награде, а о том, что дам тебе всё, что захочешь, — поправил его Кип.

      Скотт украл очередной поцелуй.

      — Ты всегда так делаешь. Но сегодня речь не обо мне. Сегодня твой день!

      — Значит ли это, что я могу тебя распаковать?

      — О да, пожалуйста.

***

      — Я чертовски голоден! — Скотт вытирал волосы полотенцем после совместного душа (и всего того, что было до него).

      — Слава богу, — Кип потянулся. — Я тоже. Он поморщился. — Хотя у тебя тут, кажется, пустой холодильник.

      — Ага, ну, я подумал…

      — Закажем доставку?

      — Вообще-то, — Скотт улыбнулся, — я подумал, мы могли бы куда-нибудь сходить.

      Кип оживился:

      — Правда?

      — Ну да… Один совместный ланч не вызовет подозрений, да?

      — Да, — ответил Кип чуть менее восторженно.

      Чего он ожидал?

      — Так куда бы ты хотел сходить? Я угощаю!

      Кип закатил глаза, но улыбнулся:

      — Не знаю. Не обязательно что-то пафосное. Тебе лучше знать, где тебя не будут донимать.

      Скотт задумался на секунду, затем решительно хлопнул по столу:

      — Одевайся. Мы выходим!

***

      Погода в марте стояла отвратительная — промозглая, ветреная, — но Кип был счастлив оказаться вне квартиры со Скоттом. Они не держались за руки и не делали ничего, что могло бы выдать их отношения, но даже просто находиться рядом с ним в людном месте казалось нереальным и прекрасным.

      Скотт привёл их в закусочную в паре кварталов от дома. Устроившись в угловой кабинке, они переглядывались поверх меню.

      — Что возьмёшь? — спросил Скотт.

      — У меня день рождения, — Кип ткнул пальцем в пункт меню. — Значит, «пэтти мелт», черт побери! (сэндвич, состоящий из говяжьей котлеты, плавленого швейцарского сыра и карамелизованного лука между двумя ломтиками ржаного хлеба — прим. пер.)

      — Отличный выбор.

      — И молочный коктейль.

      — Звучит идеально. С каким вкусом?

      — Ванильный. Зачем портить совершенство?

      — Точно, — Скотт захлопнул меню. — Беру то же самое.

      Сделав заказ, он неожиданно наклонился вперёд:

      — Слушай… Я подумал, может, летом куда-нибудь махнём.

      Кип приподнял бровь:

      — Ты думал о лете?

      — Ага… Я же говорил, что обычно уезжаю туда, где меня не узнают. — Скотт наклонился и заговорил тише. — Нам не пришлось бы так прятаться.

      — Звучит здорово, — Кип нахмурился, уставившись в стол. — Да.

      Скотт с энтузиазмом принялся рассказывать о каком-то прибрежном городке в Испании или Италии, куда ездил раньше, и, кажется, совсем не заметил, как Кип начал замыкаться в себе.

      Я больше не хочу скрывать наши отношения.

      А у него вообще сохранится до лета желание быть со мной?

      Сколько я сам смогу находиться в тайных отношениях?

      Официант принёс заказ, и Кип обрадовался возможности отвлечься.

      — Чёрт, сто лет не ел «пэтти мелт», — весело сказал Скотт, с аппетитом откусывая.

      — Да, вкусно, — Кип натянуто улыбнулся. — Спасибо.

      Для себя он уже твёрдо решил: ни за что не поедет с Скоттом на этот шикарный отдых. Билеты на хоккейный матч, смокинг, дни и ночи в огромном пентхаусе… он и так принял от него слишком много. Чем, спрашивается он мог отплатить? Поездка на пятизвёздочный курорт с гей-пляжами только увеличила бы этот виртуальный долг, который Кип уже подсчитывал в голове.

      Лучше бы мы еще раз просто сходили в закусочную. И разделили счёт пополам.

      — Куда идёшь вечером? — поинтересовался Скотт, отхлебнув ванильный коктейль.

      — О, есть один паб в Виллидж (Кип имеет в виду Гринвич Виллидж, исторический центр ЛГБТ-сообщества и первый гей-квартал в США — прим. пер.) — «Кингфишер». Раньше я часто туда ходил, но сейчас реже выбираюсь. Хотя, если мы встречаемся с друзьями, то обычно там.

      — Это… гей-бар? — перейдя на шепот, спросил Скотт.

      Кип усмехнулся:

      — Да, это гейский-прегейский бар. Но там спокойно. Просто паб с симпатичными барменами.

      — Ты сказал, что встречаешься там с друзьями?

      — Да, с Еленой. И позвал Марию с работы. И ещё пару друзей по колледжу. — Он игриво наклонился ближе и шёпотом добавил: — Друзей-геев.

      Скотт закатил глаза:

— Смейся-смейся надо мной.

      Кип снова рассмеялся и пнул его под столом. Но смех застрял в горле, когда он осознал: кощунственно было смеяться над жизнью Скотта, скрытой от всех. Тот нервничал из-за простого упоминания гей-бара. Это было печально. Он никогда не мог выбраться куда-нибудь в компании друзей, которые принимали бы его таким, какой он есть. Не знал, каково это