Это неистовое сердце - Розмари Роджерс

– Но именно поэтому вы должны признать, что именно мои сыновья – законные наследники. Ваш отец понимал это. И поэтому мы вместе решили, что вы выйдете замуж за одного из них. – Я пожала плечами, она снова улыбнулась. – У вас, несомненно, хватит здравого смысла, чтобы не верить в так называемую любовь. Не думаю, что вы любили Тодда Шеннона – по крайней мере не похоже, что ваше сердце разбито!

– Как вы сами уже поняли, я достаточно практична. Но не могу сказать, что меня привлекает мысль быть выданной замуж насильно.

Наши глаза встретились; Илэна снова улыбнулась.

– Но ведь иного разумного выхода нет, не так ли? Я заметила, вы проводите много времени в обществе Рамона. Мальчик влюблен в вас, и поэтому им можно легко управлять.

– Точно так же, как вы своими сыновьями?

Заметив, как сузились ее глаза, я лениво потянулась.

– Не знаю… может быть, как и вам, мне нужны вызов и борьба. И я привыкла к тому, что всю жизнь поступаю как заблагорассудится. Кроме того, к чему спешить?

И действительно, спешить было некуда. Я не была пленницей в полном смысле слова – ездила на прогулки, читала книги, пользовалась удивительно разнообразным гардеробом Илэны. Я была гостьей и все же… конечно, только внешне, потому что обнаружила: несмотря на огромные размеры поместья, в доме жили только двое слуг – старик Фернандо, преданный Илэне и повинующийся только ей, и Пакита – кухарка, давно оглохшая, еще старше Фернандо, имеющая привычку разговаривать с собой.

Садовник с женой и пятеро пастухов жили отдельно.

Луз убирала комнаты, застилала постели и помогала готовить обед. Работы было много, и я как-то незаметно для себя стала ей помогать, несмотря на протесты Рамона.

Мужчины обычно завтракали раньше нас, а обедали на пастбище. К своему облегчению, я виделась с Люкасом только за ужином, и с вечера приезда мы не сказали друг другу и двух слов до той минуты, когда я встретила Хулио в кухне.

Прошло уже пять дней, и все это время он с самого раннего утра уезжал с Люкасом и остальными, а возвращался только перед закатом. Я слышала, как мужчины толковали о клеймении скота, починке оград. Совсем как на «Ранчо ШД», когда Тодд лежал в больнице, а я оставалась за хозяйку. Что сейчас делает Тодд? Поверил, что меня нет в живых? Или ищет? А Марк, оказавшийся по-настоящему верным другом? В такие минуты я чувствовала, как ненависть к Люкасу возвращалась с новой силой вместе с решимостью сбежать отсюда как можно скорее.

В этот день, однако, я убедила Луз отнести мужчинам обед и предупредила, чтобы та не избегала Люкаса.

– Единственный способ привлечь его внимание – дать понять, что ты к нему равнодушна, – наставляла я и даже уговорила Рамона сопровождать девушку.

– Выступаешь в роли свахи? – пошутил он. – Ты иногда кажешься такой холодной, совсем безразличной к нашим бедам, а тут…

– Думаю, ты должен поухаживать за Луз в присутствии брата, – строго объявила я. – Ради Бога, с ней давно пора начать обращаться как с женщиной, а не рабыней!

– А вместо нее ты будешь доводить себя до изнеможения на кухне?

Я знала: Рамон считает мой поступок благородным, не подозревая, что все рассчитано заранее, и от этого становилось неприятно на душе. Но Рамон воображал, что влюблен, и его было нетрудно заставить подчиняться.

Он уехал с Луз, а я осталась одна – редкие минуты, когда можно было спокойно обо всем поразмыслить.

Илэна соблюдала испанский обычай сиесты и всегда отдыхала днем, Пакита тоже спала с утра до вечера. Не знаю, где был Фернандо, думаю, что тоже дремал в каком-нибудь углу. Я наслаждалась чувством одиночества, пока замачивала бобы и резала мясо к ужину. Вот они удивятся, когда обнаружат, что я тоже умею готовить!

Именно здесь и нашел меня Хулио. Я не слышала, как он вошел, и, случайно обернувшись, увидела, как он, прислонясь к стене, наблюдал за мной бесстрастными, непроницаемыми глазами, тем самым взглядом, который я часто ловила на себе, когда была пленницей в лагере апачей.

По-видимому, я охнула от неожиданности, Хулио чуть скривил губы в полуулыбке.

– Я испугал тебя? Видел, как уехали Рамон и Луз, и решил пообедать дома… Думаю, тебе не трудно накормить меня?

– Прости, не слышала, как ты вошел. Сейчас все сделаю – огонь уже разожжен, только дрова принесу.

Я хотела пройти мимо, но Хулио, лениво вытянув руку, ухватил меня за запястье.

– Хулио! Я думала, ты голоден.

– Я не так хочу есть, как поговорить с тобой, сестра.

– Ты всегда можешь это сделать. Но обед…

– Может, боишься меня?

Я почему-то обнаружила, что стою прижавшись спиной к стене, а он, по-прежнему не отпуская моей руки, наклонился слишком близко.

– Хулио!

– Думаю, настал мой черед. Я видел тебя рядом со своим братом Рамоном, а до этого Люкас не подпускал меня к тебе. Помню твои глаза в ту первую ночь, когда воины привели тебя в наш лагерь. И потом… потом, сестра… Я знаю, что замышляет мать, но она забывает, что имя моего отца тоже Кордес и что я ее сын. Заметила, как она разозлилась, когда я напомнил об этом? Я говорю так потому, что меня не касаются распри из-за земли. Я – апачи, земля не значит для меня так много, как для остальных. Именно тебя я хочу и думаю, ты уже знаешь об этом, хотя, как все женщины моего племени, вела себя скромно и опускала глаза при встрече. Но сейчас глаза твои смотрят прямо, ты не отводишь их.

Я была так ошеломлена, что сумела только по-дурацки пробормотать:

– Но ты уже женат! И мне нравится Маленькая Птичка. Если считаешь, что я из тех женщин, которые…

Он с силой встряхнул меня.

– Думаешь, мои намерения нечестны? Ты девушка, а мой дед принял тебя в наше племя, и с этих пор я никогда не смог бы обесчестить ту, которую называю сестрой. Проживи ты с нами подольше, я привязал бы лошадей у вигвама шамана в знак того, что хочу взять тебя в жены. Но так получилось, что у меня нет другого выхода, только честно сказать обо всем. Я видел, ты спокойно отнеслась к тому, что затеяла мать, и понял, что ты не любишь Рамона. Поэтому…

К этому моменту мне удалось собраться с мыслями, и, хотя ума хватило не пытаться вырваться, я прямо и откровенно смотрела ему в глаза.

– Твой дед сказал, что мне будет позволено самой сделать выбор, и хотя я уважаю тебя, но отношусь как к брату, который к тому же уже женат. Правда, я научилась принимать обычаи и почитать мудрость апачей, Хулио, но по-прежнему осталась упрямой и независимой. Я не смогу ни с кем делить своего мужа. Надеюсь, ты понимаешь это, не хотелось бы терять твою дружбу.

Я пыталась говорить спокойно и разумно, но вряд ли в этот момент Хулио был способен понять меня.

Сегодня я заняла у Луз одежду – широкую длинную юбку и блузку с низким вырезом, ноги были босы, и Хулио не мог оторвать от меня взгляда.