На тебе греха не будет... - Татьяна Голубева

Но тут она заметила, что Антону нравится наблюдать за веселой компанией. Ее это удивило. Они же орут так, что уши закладывает! Однако Илона поспешила сделать вид, что возня детей с собаками и ей доставляет удовольствие. А как же иначе? Жена должна во всем следовать вкусам мужа!

Антон предложил ей сигарету, они закурили, и Илона нежно и вопросительно взглянула на Раменского: не собирается ли он сказать ей что-то важное?

Похоже, он и в самом деле собирался, поскольку вид у него был довольно напряженный. Илона замерла в ожидании. Но то, что она услышала, настолько не соответствовало ее фантазиям, что она не сразу поняла, о чем, собственно, речь.

— Малышка, — осторожно заговорил Антон Иванович, — мы славно провели несколько дней, это был неплохой отпуск для нас обоих, но… но ведь для тебя не секрет, что я женат. Да и ты, между прочим, замужем. Ну и…

— Ну и что? — ляпнула Илона. — Развод — дело нехитрое!

Раменский похолодел от ужаса. Только этого ему не хватало! О чем эта дурочка говорит, какой развод?!

— Нет, детка, ты не поняла, — мягко произнес он. — Развод тут абсолютно ни при чем. Зачем ломать сложившиеся семьи? Наносить травму детям? Это нелепо, это никому не нужно…

— Мне нужно! — категорично заявила Илона.

— Нет, погоди, — уже более строгим тоном продолжил Антон Иванович. — Похоже, ты немножко запуталась. Я совсем не намерен разводиться. У меня двое маленьких детей, ты что, забыла об этом?

— Ну и что? — повторила Илона, окончательно утратив способность рассуждать здраво и понимать, что ей говорят. — Ты же не оставишь их помирать с голоду!

— Да при чем тут… Нет, ты что-то совсем не то говоришь. Я имел в виду — нам не нужно больше встречаться. Жена с детьми через несколько дней возвращается, у меня и времени-то больше не будет. Семья и фирма — вот и вся моя жизнь, понимаешь?

Илона уставилась на него во все глаза, не веря собственным ушам. Не нужно встречаться? То есть как это — не нужно? А как же их великая любовь? Что, вот так запросто взять и похоронить ее?

— Ты, наверное, до сих пор не понял, — сказала она наконец. — Я же люблю тебя! Я для тебя на все готова, абсолютно на все! Я разведусь, плевать мне на всех!

— Да, но мне-то не плевать! — он. — У меня нет ни малейшего желания обижать женщину, родившую мне двоих детишек…

— Я тоже тебе детишек нарожаю сколько хочешь! — твердо сказала Илона. — Я молодая, здоровая, мне это труда не составит!

«Да, конечно, ты молодая и здоровая, — подумал Раменский, — вот только водочкой балуешься не в меру, так что твои детишки вряд ли кого-нибудь порадуют…»

— Нет, детка, о разводах не может быть и речи, — снова сказал он, прибавив холода в голосе. — Я предлагаю расстаться по-хорошему, друзьями. Будем вспоминать чудесное лето и жить по-прежнему.

— Не хочу! — капризно надула губы Илона. — Не хочу жить по-прежнему! Хочу жить с тобой!

Она потянулась к Антону, чтобы обнять его, но он крепко взял ее за руки и отстранил, слегка поморщившись от запаха перегара.

— Детка, мне пора, — сухо сказал он. — У меня еще довольно много дел сегодня… Пойдем, я посажу тебя на такси. Тебе тоже лучше вернуться домой.

Илона онемела от ужаса и послушно встала. Раменский вывел ее из парка на Садовую, быстро поймал машину и усадил в нее так и не произнесшую ни слова Илону, даже не поцеловав ее на прощание. Он лишь сунул водителю пару сотенных бумажек, сказал:

— Отвезите даму, куда она попросит, — и захлопнул дверцу.

— Куда едем? — обернулся водитель к Илоне. Она посмотрела на него, не видя, потом наконец прошептала:

— Угол Мойки и Гороховой… — и заплакала.