Возвращение в Прованс - Фиона Макинтош

– Как, по-вашему, мне следует использовать эту информацию?

– Смотрите сами. – Макс равнодушно пожал плечами. – Вы вправе забыть об этом и ничего не предпринимать.

– А если я все-таки решусь на какие-то меры…

– По-моему, как раз этого и опасалась ваша жена.

– Да, она прекрасно знала, как я поступлю.

Макс пристально посмотрел на своего собеседника и решительно подтолкнул к нему папку с бумагами.

– К сожалению, мне придется попросить у вас большего, – сурово произнес Люк.

– Простите, я не совсем понимаю… – начал Макс.

Люк холодно взглянул на него.

– Преследовать фон Шлейгеля – опасное занятие. Он всегда был безжалостным, жестоким и коварным противником, его нельзя недооценивать.

Макс согласно кивнул.

– Прошу вас, обещайте мне… – продолжил Люк.

– Что именно?

– Если со мной что-то случится, то вы позаботитесь о моей дочери, отвезете ее домой, в Австралию. Я составлю подробный план действий.

– Мистер Рэйвенс, – запротестовал Макс, – вы не…

Люк предостерегающе воздел руку.

– Ваш отец был человеком слова. Я надеюсь, что вы унаследовали эту черту.

– Хорошо, я позабочусь о вашей дочери, – вздохнул Макс. – Не волнуйтесь, в средствах я не стеснен, она ни в чем не будет нуждаться.

– Я хотел бы, чтобы вы с ней встретились, познакомились поближе. Надо, чтобы она вам доверяла. – Он взглянул на часы. – Почти три пополудни. Она вот-вот вернется в гостиницу. Знаете что, давайте мы с вами поужинаем все вместе. Я прошу вас только об одном: отвезти Дженни в Тасманию и передать ее под опеку наших друзей. После этого можете забыть о Рэйвенсах.

– Обещаю, – нерешительно кивнул Макс. – И спасибо, я с удовольствием поужинаю с вами.

Люк взял со стола папку.

– Если не возражаете, пожалуйста, подождите меня в фойе. Я отнесу документы в номер и вернусь. Я вам очень признателен за все, что вы для нас сделали.

– Знаете, я должен вам сказать…

Люк недоуменно нахмурился.

– Там, в бумагах, есть один очень важный адрес. Вам следует отправить туда телеграмму и сообщить кое-какую информацию. Вы все поймете, когда ознакомитесь с содержанием документов.

Люк расплатился, и они с Максом вышли из бара.

– После того как выяснилось, что во мне течет немецкая кровь, я не могу избавиться от чувства вины за судьбу погибших… – вздохнул юноша.

– Макс, вы были совсем ребенком… – начал Люк и осекся, заметив, как в вестибюль гостиницы вошли Дженни и Джейн.

– Ой, папочка! – восторженно завизжала Дженни, бросившись к отцу, но тут же с любопытством посмотрела на его спутника.

– Ах, вот вы где! – радостно воскликнула Джейн, переводя взгляд с Люка на Макса. – Простите, это ваш родственник?

– Почему вы так решили? – удивленно спросил Люк.

– Вы очень похожи, – заметила Дженни.

– Нет, мы просто знакомые, – растерянно заметил Люк, несколько ошарашенный неожиданным сравнением. – Джейн Эплин, позвольте представить вам Макса Фогеля. Макс, это моя дочь, Дженни.

– Очень приятно, – произнес Макс, с улыбкой пожимая протянутые руки.

Дженни зачарованно уставилась на него.

– Я пригласил Макса отужинать с нами, – пояснил Люк и сменил тему: – Надеюсь, вы с пользой провели время?

– Мы чудесно прогулялись по «Галери Лафайет», посетили магазины ведущих модельеров, – отозвалась Джейн. – Но теперь мы устали и замерзли.

Люк никогда не понимал, в чем заключается соблазн бесконечных походов по магазинам. Его оставляла равнодушным восторженная примерка бесчисленных нарядов, напускной ужас перед ценами, завороженное разглядывание витрин.

Дженни с гордостью продемонстрировала пакет со знаменитым фирменным знаком, извлекла из него не менее знаменитую коробочку духов «Шанель». Люк внутренне содрогнулся, но смирился с желанием дочери обладать ароматом, напоминающим о матери. Девочка благоговейно нанесла капельку драгоценных духов на запястье и поднесла к лицу отца. Люк сразу же вспомнил, как сидел за рулем лимузина, а на заднем сиденье полковник Килиан страстно целовал Лизетту. Он отогнал давние воспоминания и искренне признал, что запах великолепен.

– Это мне Джейн подарила, – заявила девочка.

Люк с укоризной поглядел на Джейн. Она безмятежно сняла пальто, перебросила его через руку и размотала шелковый шарф. Элегантный темно-синий костюм изящно облегал ее стройную фигуру.

– Дженни заслужила, – ответила Джейн, обменявшись заговорщицким взглядом с девочкой. – Не волнуйтесь, ваши деньги мы не экономили.

– Ну еще бы, – притворно вздохнул Люк. – Мне нужно подняться в номер, давай заодно я и ваши покупки отнесу.

Дженни протянула ему пакеты, и он скрылся в гостинице. Джейн извинилась, сказала, что ей нужно позвонить, и направилась к телефонной кабинке в фойе. Дженни по-прежнему зачарованно смотрела на Макса, не в силах оторвать взгляда от привлекательного юноши с копной светлых волос.

– Давайте присядем, – предложил он и подвел ее к креслу.

Дженни, утратив дар речи, послушно опустилась на мягкое сиденье.

– Судя по всему, ваш поход по магазинам удался, – заметил Макс с улыбкой.

– Да, – кивнула девочка, раздумывая, как определить цвет глаз собеседника. В голову ничего не приходило, кроме слова «серебристо-голубой». – Простите, а вы кто? – смущенно спросила она.

– Ваши родители в войну были знакомы с моим отцом, – ответил он. – Я его совсем не знал, и ваш отец согласился со мной встретиться и рассказать о своих воспоминаниях и впечатлениях. Я ему за это очень благодарен.

– А ваш отец умер? – спросила Дженни, сознавая, что вопрос прозвучал слишком напористо.

– Да, – кивнул Макс.

– У меня мама умерла.

– Я знаю. Примите мои искренние соболезнования.

Пожав плечами, Дженни ответила:

– Мы с папой стараемся примириться с утратой. – Она отвела глаза и покраснела, смущенно ковыряя обивку кресла.

– И моя мама недавно умерла, – печально произнес Макс.

Дженни взглянула на своего нового знакомого, изумленная его горестным тоном. Макс неловко улыбнулся краешком губ.

– Неважно, сколько человеку лет, всегда очень больно потерять маму, – пояснил он и сменил тему: – Между прочим, у вас прекрасные духи. Мои любимые.

– Правда? – недоверчиво уточнила Дженни, с трудом сдерживая восторженное восклицание.

Макс кивнул и спросил:

– Ну и как вам Париж? Нравится?