Украденный бриллиант - Жюльетта Бенцони

– Вот сюда, – сказала она, указывая на проход, темневший между двумя полуразрушенными лачугами.

Посоветовав Финчу соблюдать осторожность, друзья двинулись к более людным местам. Да еще каким людным! За исключением мест, где пролилась кровь несчастных жертв Потрошителя, Уайтчепел ночью жил такой же полной жизнью, как днем. Обитатели трущоб сбивались в кучи, словно надеялись, что в толпе удар судьбы их обойдет.

Кое-где еще виднелись ленты тумана, от реки тянуло пронзительной сыростью. Друзья пожалели о своих плащах, но на войне как на войне: здесь все ежились от холода. Впереди кто-то дрался, но никто и внимания не обращал на них, и к побитому тоже никто не подошел. Бедняга встал на ноги, из носа у него текла кровь, и, сыпля проклятиями, он направился к тускло освещенному трактиру, местному «Ритцу».

– Зайдем и мы! – шепнул юный Уолси Мари-Анжелин. – Он где-то недалеко.

Сердце у нее колотилось как ненормальное, и, переступая порог, женщина едва не растянулась.

– Первым я, – сквозь зубы сказал Адальбер, оглядел зал и поздоровался.

– Привет честной компании.

«Честная компания» выглядела жалко, но и вошедшие были не лучше. Они уселись за стол, выложили несколько пенни и получили по кружке жидкого пива. План-Крепен вспомнила о горячем шоколаде и поморщилась. Она заметила жадный взгляд какого-то паренька, брошенный на ее кружку, и подвинула ему пиво.

– Давай пей, мне чего-то расхотелось. Я бы выпил лучше кипяточку.

– Так бы и сказал, – проворчал хозяин. – Только кипяточек, он тоже денег стоит.

– Да ладно! – буркнул Адальбер и бросил на грязную стойку несколько монет. – Дай ему, чего просит, и точка. Погода из рук вон скверная.

– Для нас она каждый вечер такая.

Мужчины разговаривали с хозяином, а Мари-Анжелин, которую перекрестили в Марка, завела разговор с пареньком, получившим ее кружку пива. Он говорил с акцентом Центральной Европы, и ему было лет восемнадцать, не больше.

– Чего застрял в этой гнилой дыре? У тебя вся жизнь впереди.

– А куда идти-то? У меня никого!

– Поезжай в деревню. Ты, может, худой, но крепкий. Найдешь место на ферме, будешь хотя бы есть досыта.

– Сюда попадешь, не вырвешься. Ходишь в лохмотьях, живешь в нищете. А если, – тут он понизил голос до шепота, – с бандой свяжешься, то вообще хана. Они жуть какие жестокие. Им наплевать, одним покойником меньше, одним больше. Вон парень, с которым расправились этой ночью, узнал, что почем, на своей шкуре.

– Какой парень? – спросила Мари-Анжелин, и сердце у нее ёкнуло.

– Странный такой дядек, бродит тут уже несколько дней. Больно вежливый и говорит как-то не по-людски. Ну, ребята и решили, что шпик. Отправили куда подальше. Я видел, как его сажали в лодку, а куда отправили, неизвестно. Но заметь, могли бы и убить. Но с полицией неохота связываться, работать лучше в перчатках. А то разозлишь, и разберутся по понятиям.

«Марк» страдальчески взглянул на Адальбера, и тот спросил паренька:

– А на вид какой был дядек?

– Да как сказать? Наверно, высокий, если б не горбился. И не очень-то молодой. Весь зарос волосами, борода, усы. И глаза странные, то одного цвета, то другого. От болезни, должно быть.

– И какого же цвета?

– Серые и зеленые.

– Не много ли вопросов? – одернул Питер друзей.

И вовремя. Хозяин заинтересовался ими больше, чем следует, но сначала напустился на паренька:

– Не лезь не в свое дело! Чего язык распустил! А вы пиво выпили и выметайтесь. Тебе, остроносый, здесь вообще делать нечего. Слишком уж ты любознательный! Прям как баба!

– Скажешь тоже, – встрепенулась План-Крепен. – А для чего сюда народ ходит? Стаканчик выпить и поговорить. А так бы все из Темзы пили. А здесь с людьми интересно!

– Может, оно и так, но вы мне глаза намозолили. Шагайте отсюда. А ты, Слобод, не спеши. У меня к тебе будет разговор.

Оказавшись на темной улице, План-Крепен чуть не заплакала.

– Это он, я уверена. Мы его упустили. На сегодня все пропало! Поехали обратно!

Без особых затруднений они вернулись на Бернер-стрит – совершенное на ней страшное убийство послужило для этой улицы своеобразной рекламой. Однако по дороге друзья то и дело оглядывались, опасаясь, не следит ли кто за ними.

Финч ждал их, они укутались в плащи, чувствуя, что промерзли до костей. Дальше была дорога домой.

И наконец-то вся компания в гостиной у Мэри пьет горячий шоколад, о котором так мечтала План-Крепен, и рассказывает, как прошел первый рейд.

– Очень жаль, что вы не привезли Альдо, – Мэри тяжело вздохнула, – но зато мы убедились, что маятнику Ботти можно верить на все сто процентов. И завтра он нам покажет, куда увезли князя.

– А если он уже в Темзе? Маятник покажет нам, где именно? – с горечью осведомился Адальбер.

– Он жив, и мы обязательно узнаем, где он, – ответила План-Крепен, ласково поглаживая золотой портсигар.

– Вы уверены?

Мари-Анжелин задала маятнику ритуальный вопрос и получила ответ, которого ждала.

– Жив!