Дневник пани Ганки - Тадеуш Доленга-Мостович

Четверть часа я просматривала «Vogue», а потом, стараясь сохранять хладнокровие, подошла к верзиле и приказала подать мне мой ключ. Указала при этом на ключ к апартаментам мисс Норманн. Он отдал его без малейшего колебания.

Коридор на втором этаже был совершенно пуст. Мне в этом повезло. Я быстро открыла ее дверь и вошла внутрь. Сердце у меня колотилось, словно обезумевшее. Сложное это дело, быть преступником.

Сперва я удостоверилась, что в комоде, как и в ящике бюро, торчат ключи. Это меня успокоило. В комоде царил полный порядок. Какое у нее прекрасное белье! Хотя каждую минуту мне угрожала серьезная опасность, я не могла отказать себе в удовольствии осмотреть ее комбинации. Ах, если бы имела время, чтобы скопировать некоторые из них! Особенно прекрасны были две с настоящими кружевами. Превосходные ночные комплекты. Наверняка американские. Чудеса эти стоили, похоже, целое состояние.

Я тщательно обыскала полку за полкой. И ничего не нашла. Заглянула даже в полную обуви тумбочку. Сколько же у нее туфель! А поскольку одна пара была без распорок, то я обратила на нее внимание. Сунула пальцы внутрь и чуть не вскрикнула от удивления. Внутри был какой-то предмет, обернутый в бумагу. Я судорожно развернула его и тут же испытала разочарование. Им оказался миниатюрных размеров револьвер, украшенный золотом и эмалью.

Я положила его назад на его место и взялась за несессер. Тут нашла только почтовую бумагу, ту самую, на которой она писала Яцеку. Если держит ее в несессере, то, видимо, сейчас с Яцеком не переписывается.

Я приступила к ревизии бюро. Там лежала толстая пачка разных бумаг, документов, проспектов и счетов. Я просмотрела все их очень внимательно, но не нашла ни тех, которые искала, ни чего-то, что могло бы дать мне какой-то след. Я была почти огорчена. Проверила еще раз все уголки, заглянула под ковер и матрас, в гардероб и за радиатор – безрезультатно.

Эта ловкая дама наверняка все носит с собой или же хранит бумаги на депозите в Варшаве, в сейфе отеля.

В тот миг, когда я уже отказалась от поисков и хотела выйти, в дверь вдруг постучали. Сердце мое замерло. О бегстве не могло быть и речи. Апартаменты имеют лишь один выход. Вначале в голову мне пришло спрятаться в ванной. Но это нисколько не помогло бы мне. Входя, я закрыла дверь на ключ изнутри. Если стучала горничная, то у нее есть свой ключ и она с легкостью поймет, что внутри кто-то есть.

Стук раздался снова.

– Кто там? – спросила я по-английски, пытаясь подражать голосу мисс Норманн.

Вздохнула с облегчением, когда ответил мне мужской голос, тоже по-английски:

– Тут ли обитает мисс Элизабет Норманн?

Следовательно, я имела дело с чужаком. Что должна была ответить? Мне было важно лишь одно: чтобы он отошел от двери на миг, достаточный для моего побега. Надлежало отослать его к портье. Поэтому я сказала:

– Нет. Вы ошиблись.

Но человек не отошел от двери, ужасно напугав меня этим. Наконец произнес вполголоса:

– Завтра.

Потом я услышала его удаляющиеся шаги. Что бы это могло означать? Я очень отчетливо услышала это «завтра». Хотел ли он мне тем самым сказать, что придет на следующий день – или это должно было знаменовать нечто иное? У меня не было времени толком раздумывать над этим. Я быстро открыла дверь. Через пару минут была уже внизу, отдала ключ и вернулась к себе. От переживаний разболелась голова. Нужно написать Тадеушу, что его план не удался. Сегодня мне уже нечего делать. Могла бы возвращаться в Варшаву. Останавливает меня только возможное письмо Бакстера.

В любом случае он должен написать. Джентльмен не может оставить даму без ответа. Мне следует вооружиться терпением.

Моя эскапада очень меня огорчила. Я приняла немного брома и легла в постель. К тому же не уверена, не оставила ли в комнате Бетти каких-то следов своего присутствия, а еще меня беспокоит тот господин со своим неуместным «завтра». Мир кажется мне печальным и неинтересным. Это все погода виновата. Хоть бы уж наступил мороз.