Домик номер шестнадцать - Наталия Романова

- Ребята, есть вопросы? - пропела Альбина и, выцепив взглядом парня, явно лидера в их компании, широко улыбнулась. Переступила с ноги на ногу, качнулась, словно невзначай провела по шее. Парень улыбнулся в ответ. Даже если вопросов у них не было, сейчас точно появятся.

- На все вопросы вам с радостью ответят на ресепшене, прямо по дорожке, - Михаил, ни на шаг не отстающий от Альбины, показал в сторону административного корпуса и устроил руку на плече Альбины собственническим жестом. Отелло недоделанный! - От себя могу только порекомендовать это место. Хороший сервис, лояльные цены, а красота какая! Воздух! - продолжил распинаться Михаил, прижимая к себе Альбину сильнее с каждым словом.

- А, ну ладно, - парень, которому Альбина продолжала безбожно строить глазки, в удивлении приподнял брови, ухмыльнулся чему-то своему и зашёл в калитку. За ним гуськом потянулись товарищи.

- Мы всё-таки поговорим! - заявил Михаил, когда компания потенциальных гостей скрылась из вида. - Сейчас! - он дёрнул за руку, до боли, и буквально поволок Альбину в сторону строящейся спортивной базы.

- Что ты делаешь?

- Собираюсь говорить с женщиной, которую люблю, без лишних глаз!

  Любит? Это называется «люблю». Сидеть рядышком с бывшей, как няшные голубки, скрывать от Альбины важную информацию о детях — это называется «любовь»?! Альбина чуть не задохнулась от возмущения. Припёрся, не спрашивая, командует, как у себя дома. Нахал! 

- Не собираюсь я с тобой разговаривать, - Альбина настаивала на своём. Её упорству мог бы позавидовать самый упёртый баран.

- Отлично, - Михаил продолжил тащить упирающуюся женщину. - Говорить буду я!

  Они остановились на обрывистом берегу реки. Дальше был покатый спуск с пляжем из мелкой гальки, вход в реку неровный, с камнями и булыжниками, купаться вряд ли получится, а пляжик очень симпатичный, и вид на старый подвесной мост красивый.

- Милая, то, как ты поступила, не слишком-то красиво выглядит. Не смотри, как Ленин на буржуазию, ты сама это понимаешь. - Михаил крепко держал Альбину за руки, не вырваться, и она понимала, он не собирается её отпускать. - Ты ответишь, почему так поступила?

- Нет! - она вздёрнула нос. - Я же тебя не спрашиваю, почему ты встречался со своей бывшей!

- О, - Михаил моргнул. - Ревность? Это ревность, милая? - уголок губы пополз вверх, Михаил явно силился не засмеяться. Гад! - Неужели ты подумала, что… Милая, это же глупо! Это самая невероятная глупость, которую я слышал. Мне не нужна Софа, как тебе могло это в голову прийти?

- Что мне должно было прийти в голову? А? По-твоему, очень смешно – увидеть твои фотографии с Софой? - она выплюнула имя. - Что-то я сомневаюсь! Со мной ты любовью не занимаешься, врач, видите ли, рекомендовал воздержаться! А если не со мной, то с кем?! Что я, по-твоему, должна была подумать, кроме очевидного?

- Что угодно, только не это, - Миша взлохматил себе волосы, дёрнув с силой, провёл ладонью по лицу.

- Именно это я и подумала! Что ты с ней переспал. Снова! И снова! И так до бесконечности! Я не собираюсь ни принимать это, ни терпеть, ни делить тебя, Михаил Леонидович Розенберг, ясно тебе?!

- Да не спал я с Софой!

- Теперь-то, конечно! - Альбина была уверена, что Миша не спал с Софой, не в сложившейся ситуации, не тогда, когда она грозится забрать детей… хотя… а вдруг, ведь это неплохой способ договориться с Софой. Усмирить бешенство матки с осложнениями на головной мозг!

  Она внимательно посмотрела на Михаила Розенберга. Почему он такой красивый, даже после перелёта, уставший, с едва заметными тенями под глазами? Почему? Зачем он стал настолько родным? И какого лешего так больно от этого?!

- Как я могу быть в этом уверенной? - взвизгнула Альбина.

- Верить мне, - развёл в поражении руками Михаил. - Прости, милая, я не знаю других способов. Доверять.

- Верить? Верить?! А ты сам верить не пробовал? Доверять? Как ты можешь просить меня о том, в чём мне отказал?

- О чём ты?

- Я знаю, что Софа подала в суд, знаю, что хочет забрать детей или одного из них. Знаю, что тебе было известно это ещё до поездки в штаты! Но ты промолчал! Ничего не сказал мне! Как постороннему, чужому человеку! А ведь я… Я люблю тебя, Розенберг чёртов, лось гремучий! И детей твоих люблю! И даже маму, и бабушку, и Феофана, хоть он и изодрал мой любимый пеньюар, в клочья, между прочим! А ты мне не доверяешь настолько, что не позволил быть причастной к жизни твоих детей! Помочь, если есть такая возможность, чем-нибудь, не знаю чем, но наверняка я могу помочь! Даже Ольге Алексеевне своей, я уверена, ты рассказал, а мне — нет! Не говори мне ничего о доверии, Михаил Розенберг!

- Милая, я не хотел тебя волновать… - Миша растерянно смотрел на Альбину. - После всего, что ты перенесла… ты не до конца восстановилась. Нужны время, реабилитация…

- Что? - заверещала Альбина и подпрыгнула на месте, она готова была начать топать ногами, как трёхлетка в истерике. - Реабилитация? Не хотел волновать?! Эй! А ну-ка, посмотри на меня! Смотри! - она вцепилась в лицо Михаила и повернула в свою сторону, с силой вдавливая пальцы. - У меня есть две руки, две ноги, - дёрнула ногами, демонстрируя их. - У меня голова есть! Меня можно и нужно волновать, я не умру от того, что жизнь не сахарная. В последнее время только и делаю, что сижу дома и ничего, ничего не делаю! С ума сойти можно! Ещё и волновать не хочешь?! Не надо оборачивать меня в вату и трястись, как над вазой династии Мин! Если считаешь меня не умнее Луиджианы Бриджиды, если уверен, что нельзя мне доверять и разговаривать со мной о чём-то, сложнее устройства табуретки, то нам не по пути. Всё, что я могу сказать, - Альбина разжала, наконец, пальцы и отвернулась, – уезжай, Миша, я не могу так, не умею. Я не фарфоровая кукла, не содержанка, мне мало сидеть на попе ровно, хлопать глазками и хотеть платьюшко.

- Милая, ты не кукла, не содержанка, и я точно не жду, что ты сядешь на попу ровно, хотя не против нового платьюшка. Ты — моя любимая женщина, вот такая, какая есть. Красивая, до невозможности красивая. Нежная, добрая и ошеломительно умная. Никогда не перестану восхищаться твоей головкой и вовсе не потому, что ты блондинка. Сексуальная, меня выносит от одного твоего вида, это правда. Я всерьёз задумываюсь о какой-нибудь таблетке для понижения потенции, потому что… иногда это невыносимо! - Михаил выдохнул с шумом. - Иногда я боюсь тебя, но сильнее люблю.

- Любит он… - Альбина пыталась хмуриться, но ничего у неё не получалось. Как же хотелось целоваться. Она чувствовала себя хиппи. - «Занимайтесь любовью, а не войной».

  Как же Альбина злилась на себя за собственную слабость, но это был Михаил Розенберг, и она никак не могла перестать думать о поцелуях с Мишей, о том, что скрывается под лёгким пуловером и… вот там, ниже. Да! Альбина вздрогнула, тепло пробежало по спине, ногам, ударило в голову, внизу же живота и вовсе полыхнуло. Она пыталась не вздыхать судорожно, но не получилось. Сжала губы.