Домик номер шестнадцать - Наталия Романова

  Михаил перевёл взгляд на собственную жену. Кто бы сомневался?! Цветастый сарафан едва доходил до середины бедра, легкомысленный волан по подолу, такие же легкомысленные босоножки, состоявшие из высоких каблуков и пары тесёмок. Альбина стояла рядом с коренастым мужичком в белой рубашке и безвкусном галстуке и напропалую кокетничала. Отставила ножку вбок, выгнулась, заглядывала в глаза, поправляла себе пряди волос, а толстому уроду галстук.

  Мишу передёрнуло. Альбина, как почувствовав взгляд мужа, обернулась, широко и довольно улыбнулась, кажется, мурлыкнула, взмахнула рукой, приветствуя и… снова обратила взор на круглобокого суицидника, внимательнейшим образом слушая, что лопочет обречённый.

- Милая, - Михаил растолкал толпящихся и встал перед Альбиной, буравя её взглядом. - Бесконечно рад видеть тебя, - процедил сквозь зубы.

- Павел Петрович, - взвизгнула Альбина, уставившись на чебурашку в белой рубашке, покатый лоб того покрылся потом, глазёнки с вожделением оглядывали Альбину. Впрочем, от той взгляды отскакивали, как вода от парафина. - Это мой муж, Михаил Леонидович Розенберг! - продолжила она, как ни в чём не бывало. - А это Павел Петрович, из комитета по спорту и молодёжной политике. Приехал на открытие спортивной базы «Русский богатырь», - Альбина широченно улыбнулась, сверкнув отбеленной эмалью зубов. Михаилу захотелось придушить и Альбину, и Павла Петровича, и комитет по спорту и молодёжной политике.

- Очень приятно! - Михаил нашёл в себе силы не сломать протянутую руку чиновника, это стоило огромного труда. - Не возражаете, если я на время похищу свою супругу?

- Конечно, конечно, - проблеяло чудо в нелепом галстуке и протёрло лоб носовым платком. - Душечка, рад был поговорить, - оно ещё и улыбается!

- А я-то как рада! - воскликнула Альбина, развернулась на каблучках, качнув воланом, так, что на мгновение, показавшееся Михаилу вечностью, открылись стройные ноги выше, чем позволяли приличия.

  За «Душечку» захотелось убить лося Петровича с особой жестокостью. Убить, потом оживить и снова убить, с той же жестокостью. Душечка! Душечку тоже, кстати, не помешает придушить!

  Это называется «Съезжу, помогу Розе»?! Михаил едва не рычал, когда уводил за руку Альбину с территории спортивной базы. Она ещё и упиралась, звезда такая!

- И что это значит, милая? - Михаил остановился рядом с деревянной стеной какого-то домика, поставив руки с двух сторон от блондинки. Та задрала нос и независимо фыркнула, нервно облизнув губы. Миша сглотнул. Кончик языка мелькнул и исчез, а у него теперь каменная эрекция. Или это от близости Альбины, её духов, лета, волана по подолу, безумных, как и хозяйка, босоножек?

- Что такое? - Альбина упорно делала вид, что не понимает, лишь пододвинулась на полшажка, задев грудкой Михаила.

  То, что она проигнорировала бюстгальтер, он видел, но почувствовать - совсем другое дело. Дыхание у Миши остановилось. Он злился, но думать мог только о груди, упругой, маленькой, спрятанной под цветастой вискозой. О губах с розовым блеском, мелькающем кончике языка и затуманенном взгляде женщины-куницы.

- К лешему, - пробурчал Михаил и с силой вдавил в себя Альбину. Рука тут же скользнула от талии по бедру, под лёгкую ткань сарафана, и остановилась на круглой, упругой попке в кружеве.

  Альбина мгновенно ответила на поцелуй, перехватывая инициативу и отдавая её, хваталась за шею, гладила плечи, руки, грудь, спину, лихорадочно расстёгивала пуговицы и стаскивала видимо ненавистную рубашку, ругаясь шёпотом, обводила сосок проворным языком, спускаясь ниже замысловатыми узорами, сводящими с ума.

  Михаил слабо соображал, кто он и где. Где-то на базе… Где-то в южном регионе… Где-то во Вселенной. Главное – с Альбиной. Безумной. Бесстрашной. Безбашенной. Его.

  Именно Альбина затолкнула его в полураскрытую дверь, Миша сообразил, что они ввалились в помещение пустой бани. Руки жены проворно справлялись с ремнём и брюками, расправляясь со всем, что ей мешало. Пуговицы, молния, пряжка, бельё.

  Проворная ручка добралась до своей цели, Михаил зашипел, покачнулся, с трудом удерживая равновесие. Огладила по всей длине, выверенным движением, опустила пальчики ниже, едва не заставив расписаться в собственном бессилии, позорно кончив так и не начав.

  Пришлось отстранить руку. Не тут-то было, Альбина вцепилась в шею, жадно подставляя губы для поцелуя. Как удержаться от сладости? В момент, когда губы встретились, горячий женский живот прислонился к каменной эрекции, и Михаил пожалел, что убрал руку. Альбина втиралась мягкой, гладкой кожей живота, вдавливаясь в мужа, подталкивая к пустующему, новому полку, выбрав себе цель и следуя ей.

  Юбка слетела ещё до затяжного поцелуя, оголив стройные, невероятно длинные ноги, узкие бёдра и то, что называют нижним бельём - кружевная тесёмочка, не скрывающая ни эпиляцию, ни возбуждение.

  Задней частью икр Миша почувствовал дерево, а грудью настойчивые толчки женскими руками. Альбина усаживала его, одновременно осыпая поцелуями, даже болезненными укусами, казалось, она проверяет на вкус своего мужа и ей всё нравится. Она мурчала от удовольствия и облизывалась.

С брюками расправились быстро, пряжка ударилась о пол с глухим звуком, куда-то отлетели трусы. Альбина уселась на Мишины колени, лицом к лицу. Тело к телу. Кожа к коже. Одним дыханием на двоих, судорожным и жадным. Ненасытным.

  Он не мог насытиться, наверняка знал, какой бы ни был первый раз, ему покажется ничтожно мало, растягивал время, пробуя смаковать удовольствие, противореча её спешке и нетерпению.

Руки Миши схватились за маленькие и упругие ягодицы, сжали до лёгкой боли, Альбина выгнулась, прижимаясь ещё теснее. Кожей груди он чувствовал её маленькие грудки и острые соски. Членом – влагу. Отвёл в сторону кружево женских трусиков и дразнил членом между мягких губок, совсем немного задевая клитор.

  Как же хотелось пойти на поводу у этой женщины-куницы, довериться её плану, послать всё к чёрту, позволить властвовать над его телом, как властвует над сердцем, разумом, дыханием.

  И всё-таки завладеть инициативой он не дал. Не позволил. Полок идеально подошёл. Миша  зафиксировал свою женщину, вдавив между собой и досками, ещё пахнущими деревом, и вошёл, теряясь во времени и пространстве. Да! Именно этого ему не хватало все дни и ночи бесконечно долгой командировки.

- Не сдержался, - проговорил Михаил, говоря об отсутствии предохранения с его стороны. - Ничего? Мы ещё работаем над этим вопросом?

- Нет, - отчеканила Альбина, поливая полок тёплой водой. - Уже нет.

- В каком смысле? - Миша уставился на жену.

  Это что ещё за новости? Решение родить совместного ребёнка было обоюдным, с весны они шли к заветной цели, Миша исправно и, главное, с огромным удовольствием работал над этим вопросом, да и Альбина выражала энтузиазм и завидную инициативу. Пока безрезультатно, но времени-то прошло всего ничего, несколько месяцев. И он не отменял своего решения!