Живи в моих снах - Елена Левашова

Михаил тупо уставился на грязные узоры потолка камеры. С рассветом они стали различимыми.

Слова Валентины терзали память, лезли мерзкими гадами в сердце и душу, больно жалили сожалением… Миша чувствовал себя живым трупом, с которого содрали мясо и оставили оголенные нервы.

Глубокая, опустошающая скорбь заполнила нутро и лишила разума. Он смутно помнил обрывки фраз Валентины: «предположительно, огнестрельное ранение в голову…», «мгновенная смерть…», «убит в своей квартире».

«Самый лучший день, чтобы сказать о любви… День, который Дашка будет помнить» — внутри похолодело от воспоминаний. День смерти его друга…

Миша метался по камере и крушил все вокруг. Потерять Филиппа казалось чем-то абсурдным, невозможным, неправдоподобным… Настолько он был привычным, родным, постоянным в жизни.

Они познакомились в семнадцать лет. Филиппа — улыбающегося кучерявого блондина с пышной шевелюрой, студента юрфака, молодого и полного надежд парня, представил Михаилу общий приятель — Денис Демидов.

Миша равнодушно отнёсся к новому знакомому, а Фил стремился подружиться. Высокомерный богатенький мажор, избалованный всеобщим вниманием, Михаил великодушно позволил Филиппу называться другом.

Филиппу — другом?! А сам Миша был им? Фил всегда считал, что был. С гордостью назывался лучшим другом, а не только личным помощником, в статус которого его перевел молодой бизнесмен Михаил Колосовский, трусливо боявшийся любых привязанностей и чувств.

Миша рыдал, словно раненый зверь. Вина пропитала горечью так, что она ощущалась во рту, слепила слезами.

Опрометчивые слова, обиды, за которые Миша не попросил прощение, сплелись в паутину ужасной реальности, оставшейся здесь, в жизни… Ее не исправишь и не выскоблишь из памяти и сердца…

Сожаление от собственных ошибок сменилось злостью к убийце. Чей образ приняла смерть Фила? В лице кого она пришла и грубо сжала его сердце ледяной костлявой ладонью?

Память воскресила сведения, которые в телефонном разговоре передал Лисицыной капитан Павленко. Филиппа застрелили, а Ангелина… Михаил похолодел от ужаса, представляя муки, что перенесла перед смертью девушка. Ее задушили в собственном автомобиле, припаркованном в аэропорту. Что она делала там? Почему преступник выбрал другой способ убийства? И один ли это человек?

Миша в нетерпении ждал освобождения из СИЗО, ведь провернуть задуманную Валентиной аферу становилось невозможно…

******

Еженедельный тираж «Красноярского вестника» разошёлся за один день. Краевые и федеральные издательства, жёлтые газетёнки, новостные блоги смаковали новость о поимке особо опасного преступника. Телевизионные экраны пестрели однотипными репортажами, интервью в которых давали представители пресс-службы следственного комитета.

«Михаил Колосовский-младший — продолжатель семейной династии Колосовских зверски убил троих человек…» — вещали они скандальную новость.

«Михаил Колосовский убил друга из ревности…»

«Михаилу грозит высшая мера наказания…»

«Михаил Колосовский содержится в одиночной камере для психически неуравновешенных преступников…»

Десятки свидетелей и коллег молодого человека открыто рассказывали в интервью газетчикам о его нраве, вспыльчивости и отсутствии принципов. Брошенные Михаилом девушки вспоминали молодого повесу, чей скоротечный интерес к ним заканчивался с наступлением утра.

Желая сохранить репутацию крупнейшего сибирского строительного холдинга, близкие Михаила публично приносили извинения родственникам погибших, сопровождая слова раскаяния приличными денежными компенсациями.

«Очевидно, мы допустили чудовищную ошибку в воспитании Михаила и несём наказание за это. Искренне разделяем боль утраты с родными погибших молодых людей…» — выражал раскаяние Борислав Колосовский в интервью краевому телеканалу.

Становилось ясно, что близкие отказались от позорного родства…

— Переиграл, сынок… — вздохнул Михаил Александрович, глядя на экран, где Борислав публично сожалел о случившемся.

— Так надо, папа, ты же знаешь… — мягко ответил отцу Борис и выключил телевизор.

Берта с Анной разливали чай родственникам, собравшимся для беседы в кабинете Михаила Александровича. Стремительно развивающиеся события последних дней сплотили семью Колосовских. Так, в Красноярск из Санкт-Петербурга прилетела дочь Борислава Алина. Все хотели одного — поддержать друг друга в трудное для семьи время.

— Боря, сколько продлится операция? — спросила брата Берта. В ее руках подрагивала чашка.

— Лисицына утверждает, что раскроет дело за несколько месяцев, — ответил Борис.

— Как? Если следствие не знает, за что зацепиться? Почему Мишеньку содержат в нечеловеческих условиях? Разве нельзя спрятать его в другом месте? — парировала она. Подбородок Берты дрожал, глаза потухли и углубились. Она отвернулась к окну и сделала вид, что уличный пейзаж интересен.

Сидящий в дальнем углу кабинета Лев Туманов, вопреки запретам Берты, пришёл на семейное совещание. Его высокая, темная фигура зашевелилась и бесшумно направилась к женщине. Берта почувствовала его руки на плечах и встрепенулась.

— Берта, так надо… — мягко сказал Лев. — Остаться в СИЗО — решение нашего сына. Следователей атакуют писаки, шпионят за ними в поисках дальнейших подробностей дела. Людям мало зрелища!

Анна изначально противилась такой необычной помощи следствию.

— Не понимаю, как Лисицына реабилитирует Мишу? Всю нашу семью? — произнесла она, прокашлявшись.

— Неважно, Анют. Главное, найти убийцу! — с решимостью ответил Борис. — Уверен, следствие отдаёт себе отчёт, что Миша тоже в опасности.

Валентина выскочила из СИЗО глубокой ночью. Приказала конвойным следить за Мишей. Он разгромил допросную в пух и прах после страшного известия. Напряжение отдавало тупой пульсацией в виски. Она сняла очки, протерла стекла и прищурила близорукие глаза в темную пустоту ночи.

— Игнат, у нас два трупа, — позвонила она Фёдорову. — Выезжайте на место. Свяжитесь с Павленко…