Новенькая для мажора - Елена Чикина

Ладони покрыл холодный пот; тело опалило ледяным беспощадным ужасом. Он лжет, это не может быть правдой. Просто хочет причинить мне боль! Но все же…

Ариша, ее последними словами было что-то про видео, что он ее заставил. Она пыталась сказать мне…

А я не послушал.

На мгновение мне показалось, будто из под моих ног ушла земля. И ее образ, который я, я сам минуту назад смешивал с грязью, вдруг сменился в моем сознании чистым лицом девушки… моей любимой девушки, не сделавшей ничего плохого. В ушах прозвучали слезы в ее голосе, когда она бежала за мной, пыталась остановить… а потом оступилась и полетела вниз.

Она чуть не умерла.

Моя Птичка чуть не умерла.

Сердце пронзила мука, равной которой я еще не знал.

Испуганные глаза Арины, ее изломанное тело, они стояли перед моим внутренним взором, и я горел. Горел. Не мог это вынести!

― Твоя Ариша плакала. Когда мы делали это, она плакала, ― Аверин впивался взглядом в мое лицо, ловя каждое его выражение.

Мое тело среагировало быстрее разума.

Кулак врезался в его живот, и он согнулся пополам. Врезался в скулу, и его голова запрокинулась.

Тот, кто был виновен во всем, тот, кто причинил ей боль…

Удар следовал за ударом, и мои руки покрылись его кровью. И с каждым из них мое тело словно очищалось от какого-то страшного яда.

«Остановись», вдруг шепнул в моей голове тихий нежный девичий голос.

Я хотел добить его. Всей душой хотел уничтожить подонка, посмевшего сотворить такое с ней. Но мои руки перестали врезаться в его тело так же, сами собой.

Ведь она бы этого не хотела…

Чистая, добрая, искренняя. Она так и не сумела сказать мне тех трех важных слов, и теперь я ее понял.

Понял через боль, через муки совести, которые мне было не по силам выдержать.

«Бедная девочка так испугалась, что ты попадешь в тюрьму! Так хотела тебя защитить»…

«Твоя Ариша плакала. Когда мы делали это, она плакала»…

Во всем, что с ней произошло, был виноват именно я. Я не сдержал своего внутреннего зверя, позволил своей взрывной стороне руководить собой. Не хотел, не собирался убивать, но и мешать себе не стал. Именно из-за меня мы оба оказались в руках этой мрази.

Если бы только я мог вернуться в прошлое и не позволить себе совершить эту ошибку…

Но все, что мне оставалось, это гореть изнутри, мучительно оглядываясь назад.

* * *

― Ты разочаровал меня, Руслан, ― суровый взгляд отца был тяжелее наковальни. ― Все, что ты должен был сделать с самого начала ‒ это связаться со мной. Но ты решил скрыть свой поступок, и последствия не заставили себя ждать. Я позабочусь о том, чтобы это видео никто не увидел. Денис тоже свое получит, в этом ты можешь не сомневаться. Что же касается тебя… ты знаешь, что тебя ждет за пренебрежение моими приказами.

Он не раз предупреждал, что если я нарушу свое слово, он не только лишит меня денег, но и отправит в то же военное училище, которое сам заканчивал ‒ говорил, что это будет не столько наказанием, сколько жесткой воспитательной мерой.

― Я думал, что вырастил тебя достойным человеком, ― медленно покачал головой, ― но, видимо, эта вседозволенность не пошла тебе на пользу. Тебе придется смириться с последствиями собственных поступков.

Я был готов смириться и худшими последствиями, потому что ни одно наказание не могло сравниться с тем, что в этот момент происходило в моей душе.

Мое сердце очистилось от тьмы ‒ всего за какое-то мгновение. Это ли не чудо?

Никогда еще я не ощущал с такой силой этот свет ‒ как очищающий огонь, раскаянье выжгло из меня все лишнее и ненужное.

В ретроспективе я видел все свои поступки. Вспоминал, как говорил себе, что жестокость ‒ это плата за силу, гарантия, что все будет происходить по-моему.

Но конечно, все это время я просто тешил свое эго. Наслаждался властью. И о чувствах других людей нужным думать не считал.

Она не говорила мне что любит, потому что не видела от меня ничего кроме нетерпеливого жадного эгоизма. Не могла оправдать тьму, которую ощущала в моей душе. И больше я ее в этом не винил.

«Если любишь ‒ отпусти…»

Никогда не мог понять смысла этих слов ‒ по крайней мере, до конца. И вот, наконец, я понял.

Когда твое присутствие рядом с любимым человеком приносит ему одни страдания, ты отпустишь его. Отпустишь… и в этом не будет слабости. Для того чтобы отпустить того, кого любишь, нужна нечеловеческая сила. А для того, чтобы признать пороком то, что ты считал своей сутью, нужно взглянуть на себя глазами чистой и сильной девушки, стольким пожертвовавшей ради тебя.

* * *

Арина

В этой больнице у меня не было ничего своего ‒ некому было передать мне посылку с вещами, с тем же мягким теплым халатом и тапочками, с всякими вкусностями. А ведь я провела в ней уже больше недели. У меня с собой не было ни книг, ни телефона, ни домашних заданий. Ничего, что помогло бы мне хоть как-то скоротать это время.

Все, что я могла, это беспрерывно думать, размышлять о том, что в моей жизни пошло не так, и мысли превратились для меня в нескончаемую пытку.

Эти коридоры с поручнями, проложенными вдоль белых, покрашенных масляной краской стен, и столовая, и безрадостный вид из окна, все высасывало из меня жизнь. Я шла в свою палату, так толком и не пообедав ‒ в меню на сегодня был куриный суп и рыба путассу с гарниром из рисового клейстера. Рис кое-как проглотила, а остальное съесть так и не смогла себя заставить.

Больше всего на свете я хотела вырваться отсюда, и это желание постоянно ежесекундно мучило меня изнутри. Но что будет, когда я вернусь обратно в школу? Как я буду пытаться восстановить свою жизнь из руин? У меня не было ответа на эти вопросы.

Но тут я открыла дверь в свою палату… и увидела его.

И в его черных глазах не было ни злости, ни ненависти, ни ярости. Только любовь и понимание.

― Ариша, ― протянул ко мне руки.

В этот момент во мне что-то надломилось, не выдержав напряжения. Все, что я