Танец со стеклом - Асия Шаманская

— Было бы здорово. Нам особо некого просить.

— Конечно, посижу. Отдыхайте на здоровье.

Анжела даёт краткие наставления по режиму и запретам, и они уходят.

Эми оказывается чудесным ребёнком. Видимо, в маму. Будь она в Леона, я бы повешалась. Мы рисуем, танцуем, играем. Вечером я укладываю девочку спать, рассказывая сказку о принцах и драконах. Вырубаюсь рядом с ней, поглаживая по красивым кучеряшкам.

Просыпаюсь, когда Леон треплет меня по плечу.

— А, что, да, прости, — подскакиваю я.

— Иди к себе. Здесь же не удобно.

— Иду.

Анжела стоит на выходе. Довольная и счастливая.

— Спасибо большое, Дана, мы так здорово провели время. Надеюсь, Эми вела себя хорошо?

— Более чем. Брось, не за что. Обращайтесь, мне не сложно.

Два дня истекают, и мы начинаем подготовку. Репетитуем танцы, а я предлагаю что-то новенькое в готовые композиции Леона. Парящие ремни, обручи — в общем, всё из своей стихии. Переодически Леон недовольно бурчит, но соглашается, что будет красиво. Долго над программой мы не раздумываем, но на репетиции уходит около трёх недель, к концу которых я чувствую дикую слабость. Эмоциональные качели никуда не исчезает, а становятся только хуже. Я старательно скрываю всё это, плача в подсобках, туалетах и своей комнате. Когда я пару раз чуть не ныряю с кольца прямо на пол, понимаю, что происходит что-то неладное. Анжела с Леоном косятся, когда одним ранним утром я отказываюсь от кофе, а потом и вовсе бегу в туалет, выворачивая пустой желудок.

— Анжел, у тебя есть тест?

Алаева молча кивает, копошась в аптечке.

— Какой тест, Леон, ты о чём? Я таблетки пила.

— Угу. Ты, кажется, болела на новогодних?

— Да.

— Пила антибиотики?

— Да, причём тут это?

— Они ослабляют действия противозачаточных, Дана, — говорит Анжела, а сердце ухает в пропасть.

Анжела протягивает тест, пока я судорожно открываю свой календарь, понимая, что у меня задержка. Молча забираю из рук девушки и со страхом плетусь на второй этаж.

— Мало ли, всё же перелёт, стресс. Сбои могут быть, — успокаиваю саму себя.

Сажусь на пол в ожидании результата, пока мне звонит Люба.

— Итак, ребята. Вот и Дана!

— Дана-а-а, приве-е-ет!

— Привет, ребятки! Как я рада вас видеть. Вы Любу слушаетесь?

— Да, — нестройным хором сообщают, что Люба подтверждает убедительным кивком.

— Мы новый танец разучили для тебя.

Ребята показывают новую постановку, и я едва сдерживаю слёзы.

— Какие вы молодцы! Я горжусь вами!

Ребята наперебой рассказывают мне истории о том, как Петька шлёпнулся с дерева, а Анечка смогла сесть на шпагат, как они подрались, разглядывая проявляющуюся вторую полоску.

— В общем, Дан, всё хорошо. В школе тоже хорошо, Лика отлично справляется, но мы ждём тебя!

— Конечно, Люб. Спасибо большое. Я вас всех обнимаю!

Кладу трубку, и больше не держу слёзы. Я не знаю, как это возможно. Я даже толком понять не могла, что за эмоции испытывала. В первую очередь, конечно, страх. Но с другой стороны где-то в глубине души зарождалась крошечная радость. Радость, что частичка Марка со мной. Того Марка, которого я знала и любила.

— Дан, всё хорошо? — спрашивает Анжела.

— Да, сейчас выйду.

Умываюсь и прячу тест у себя в комнате.

Ребята понимают всё по одному моему виду. Расстроенно-счастливому.

— Я договорюсь с врачом, — выходит Леон.

— Я испытывала примерно такие же эмоции, — успокаиваете меня.

— Я… просто мы с отцом ребёнка не вместе, и говорить ему я не собираюсь.

— Что у вас случилось?

Я рассказываю вкратце, не сдерживая слёз. Леон просто забирает Эми, уводя гулять во дворе. Анжела приобнимает меня.

— Я думаю, стоит всё же сказать. Даже если не сейчас. Пусть сам решает, какое место занимать.

— Сначала тур. Потом посмотрим.

— Тебе нельзя, наверное.

— Можно. У нас не такие великие нагрузки.

— Я бы побоялась. Я чуть не потеряла Эми на шестом месяце. Мать Леона тогда хорошо постралась. Она и до этого не сдерживала себя, — я вижу, что девушке с трудом даются слова. — С тех пор мы живём тут, а Леон про нас никому не рассказывает. Чтобы не вмешалась мать, не лезли журналисты. Оберегает наш покой, как может.

— Да, Ада Бориславовна очень тяжёлый человек.

— Я переживаю, что он с ними не общается, но Леон категорически против.

— Если честно, я поражена тому, как он с вами меняется. Больше ни с кем его таким не видела.

Анжела улыбается, с любовью глядя на мужа и дочь.

А я решаю плыть по течению. Ребята отвозят меня в больницу, где беременность подтверждается.

— Срок маленький, около пяти-шести недель, — переводит мне Анжела.

— Спроси про тур.

— Нагрузки не противопоказаны, но нужно быть очень осторожной, особенно не утруждать мышцы живота, пресс. Поберечься от эмоционального стресса. Вот необходимые препараты и витамины.

Я киваю. На всё.

До дома едем молча. Лишь за обедом Леон говорит, что надо переносить тур.

— Я буду танцевать.

— Нет. Это опасно. Сама потом пожалеешь.

— Я буду, Леон. Я не просто так всё бросила дома. Всё будет хорошо. Заменим какие-то сложные элементы на что-то попроще.

— Дана…

— Не обсуждается, Леон. Думаю, месяца два у нас есть, пока не будет видно живот, и пока я смогу крутиться на обруче, а не срывать его.

Леон тяжело вздыхает. Впереди нас ждёт двухмесячный тур.

24

С Ликой по поводу школы мы созваниваемся каждую неделю. Она рассказывает новости, просит совета, узнаёт как дела.

— Ты отдала?

— Да.

— Спасибо.

— Он был удивлён всему происходящему, но ничего не сказал.

— Хорошо.

Она согласилась на отношения с Максом, и сейчас у них был период притирок. В