Княжий венец - Анна Михайлова

- Спасибо, - она неохотно распахнула глаза. Расслабилась в тепле и тишине. Ох, и утонул он в озерах фиалковых, век бы не выныривал. Чувствовал, что ведет его, как юнца безусого. Из последних сил удерживал голодный блеск в глазах, чтоб не спугнуть установившееся хрупкое перемирие.

- Пей горячим, так знахарка сказала.

- Хорошо. Сладкого только не хватает, - смущенно добавила Тами.

- Сладкое любишь? – присел рядом, на табурет во главе стола.

- Очень. Особенно фисташковую пахлаву или варенье из лепестков роз. Мне в детстве не разрешали много сладкого, чтобы не испортить зубы. Но я убегала и всегда находила чем поживиться. А еще люблю инжир. Он так упоительно пахнет, когда начинает плодоносить! Я часто просиживала в саду с книгой, просто вдыхая его неземной аромат. Каждый раз как вспоминаю – мне хочется улыбаться.

- У нас тут из сладкого, в основном, ягоды растут. Фруктов немного бывает, слишком холодно.

- У вас суровый край. Он закаляет не только деревья, но и людей. Чем больше узнаю, тем больше восхищаюсь. Вы не отступаете, не знаете слово «невозможно». Живете в суровых условиях, но не озлобились и не очерствели. Вас не развратило золото и обилие удовольствий. В самых тяжелых обстоятельствах главное – сохранить душу, сохранить в себе человека… И вы смогли это сделать. Возможно поэтому боги берегут ваши края, не позволяя злу утвердиться.

Тамирис осторожно допила взвар и поставила кружку на стол. Поиграла пальцами по пузатой поверхности, украшенной незатейливыми узорами. Ох, в себя надо прийти. Пока говорила, слишком долго любовалась совершенным мужским лицом, глазами колдовскими. Аж голова кругом. Еще и сердце так заполошно бьется, что кажется из любого уголка дома слышно. А уж когда с восхищением посмотрел, так и вовсе сердце к горлу подпрыгнуло.

- Ты хорошо сказала про наши земли. Спасибо, - Велеслав был удивлен, и что греха таить, приятно было что про его княжество такие слова звучали. Искренне, от чистого сердца.

- Говорила, что думаю, - пожала она плечами.

- Знаешь, крепко я над твоими словами задумался. И вот что скажу – если бы выбрал женщину по сердцу, обязательно слушал, что она мне скажет. Ведь ближе ее не будет, а значит и худого она не посоветует, - жаром полыхнули синие глаза, заставив порозоветь нежные щеки.

- Похвально. Вот только твоя женщина должна заставить себя уважать. Иначе не услышишь ее слов, - разговор в опасную сторону сворачивал. И в душе горько стало, едва представила рядом с ним другую… Ту, на которую он будет смотреть с восторгом, ту которую будет целовать… Провалилась бы эта незнакомка к шайтанам! Встала девушка из-за стола и, с трудом удерживая невозмутимость, сделала вид, что идет мыть пузатую глиняную кружку.

- А если скажу, что уже уважаю ее безмерно? Как никого и никогда.

Валорка резко обернулась. Десятник тоже поднялся на ноги. Оперся кулаками о стол, глянул исподлобья. Пронзительно и остро. От взгляда, которым он ее окатил, мгновенно бросило в жар. Дыхание сбилось, и мучительно-сладко потянуло где-то внизу живота.

- Могу сказать, что… рада за тебя, - голос предательски дрогнул. Значит есть у него кто-то! А она так, попутчица и развлечение в дороге… От боли нахлынувшей и под пронизывающим взглядом синих глаз Тамирис невольно отшагнула назад.

- Другое я хотел услышать от своей женщины. Но пока и так сойдет, - сделал он шаг ей навстречу.

В душе от его слов будто пожар вспыхнул. И страшно стало. Правда это? Или она в словах запуталась?

- Не понимаю, о чем ты? – ноги вновь отшагнули назад.

- Все ты понимаешь, Тами, - опасно ухмыльнулись мужские губы. Да так, что коленки дрогнули. И еще один его шаг к ней.

- Ты… ты трофей в дороге завоевать хочешь! Словно вещь я. Не подходи! – она выбросила руку перед собой, ладонью вперед.

- Какая опасная у меня женщина. А я все же рискну, - сделал вид, что не замечает, как тонкая сотканная из дымки веревка коснулась шеи.

- Не подходи. Я не шучу, - за спиной оказалась стена, отступать было некуда.

- Я тоже. Не вещь ты и не трофей, нежная моя. Дорогамне стала, как никто и никогда. Не могу без тебя, тянет будто магнитом! Сил нет, как хочу тебя коснуться. Поцеловать губы твои сладкие.

- Это так ты готов с моими желаниями считаться? – чуть крепче стянулась удавка. И будто не заметил князь этого, еще двинулся.

- Ты сама свои желания разве слышишь? Честно ответь себе, ведь хочешь того же, что и я. Что и у тебя голова кругом и сердце от одного взгляда бьется, как безумное. Тянет нас друг к другу!

- Это… это ничего не значит!

- Еще как значит, - остановился он в двух шагах, чуть нахмурившись от того, что ощутимо уже сдавило шею, - с ума меня сводишь! Высушила почище лихоманки какой, под кожу влезла. День и ночь только о тебе и думаю, – низкий мужской голос обволакивал словно бархат. Лаская и будоража. Странная дрожь прошла по телу. И мурашки радостной толпой в рассыпную бросились.

- Это похоть обычная. Пройдет и лица моего не вспомнишь, - подбородок предательски дрогнул от одной мысли об этом.

- Никогда. И поверь, могу я похоть отличить. Никогда бы ради обычной бабы не стал кашеварить или рубахи стирать. На руках носить и умирать от беспокойства, что в себя не приходишь. Да и ревности никогда до тебя не испытывал. Такой, что любого, кто на тебя глянет, убивать хочется.

- Все равно не подходи!

- Не могу, Тами. С ума сойду, если не коснусь тебя, сладкая. Отзови свою тьму, - он шагнул вперед, напрягая жилы.

- Нет. Нельзя!

- Я все равно подойду к тебе, девочка. Или убьешь меня за один поцелуй? Которого ты также мучительно хочешь? Ведь хочешь же?

- Перестань! Что ты делаешь?! – прошептала она, когда один шаг оставался да нее. Мужское лицо потемнело от натуги, но он не сводил с нее горящих восхищенных глаз. И улыбался!

- Отзови свою Тьму, Тами. Иди ко мне. И не бойся своих желаний.

Со всхлипом отпустила она удавку и в этот же момент очутилась в кольце крепких мужских рук. Твердые губы накрыли ее в жадном, собственническом поцелуе. Будто клеймил ее губами, утверждал свое право. Щедро делился своей страстью, да