Княжий венец - Анна Михайлова

Вымораживая себя изнутри, с неимоверным усилием Тамирис растянула губы в улыбке. Шире, еще шире. А потом захохотала – звонко и от души.

- Знала, что есть у князя сестры, но вот что такая страшная – и подумать не могла. Тебя поэтому на Болота сослали, чтоб людей не пугала, да? И как такую уродину еще при рождении в оконце не выбросили? – восхищение, вспыхнувшее в колдовских синих глазах стало для Тами лучшей наградой.

- Ты...! – стоявшая возле колдуна подавилась словами.

- Бедный твой мужчина! Он перед ложем зелья пьет или просто лицо подушкой закрывает? – широко улыбаясь, потешалась валорка.

- Убей ее! Сейчас же! Пусть она сдохнет! - сорвалась бывшая княжна на визг. И ранее у нее выдержки не было, а сейчас – и подавно. Схватила мужчину за рукав бордового камзола и начала усиленно дергать. Тот недовольно скривил губы и выдернул рукав из цепких пальцев.

- Скорее он от тебя, убогой, мечтает избавиться. Боги, каждый день смотреть на это лицо и слышать этот визгливый голос… Темный, твоей выдержке можно позавидовать, - Тами откровенно выводила обоих на эмоции. Потеряв хладнокровие, любой начинает делать ошибки, и эта парочка не могла быть исключением. Но выдержкой чародея действительно стоило восхищаться. В отличие от девчонки, он не впал в истерику. Улыбнулся слегка тонкими губами, и вновь выдернув рукав из цепких пальцев бывшей княжны. Заговорил негромко и проникновенно:

- Послушай, девушка, зачем тебе погибать? Отдай нам князя и переходи на нашу сторону. Ты тоже Темная, я чувствую твою тьму. Приедем в Миргород, и я сделаю тебя первым советником. Будешь ходить в шелках и каменьях, все будут падать пред тобою и ниц и бояться поднять глаза. Будешь отшвыривать самоцветы, как камни на дороге. Хочешь? Всего лишь вытолкни князя из круга.

Нашел кому предлагать! Тамирис переглянулась с рядом стоящим Велеславом. Откуда взялось меж ними чувство единения, когда с полуслова понимаешь другого – она не знала. Но грело это чувство внутри теплым комочком, танцевало теплыми искрами в глазах. У обоих на губах появились одинаковые усмешки. Нехотя она оторвала от своего мужчины глаза.

- Богатство – это то, от чего я устала еще в детстве, Темный. Ты не сможешь предложить ничего нового. Поэтому – нет. Но главная причина – я не могу позволить, чтобы у Миргорода была такая уродливая княгиня!

- Что?!

М-да, третье болото можно было не запечатывать. От визга Чаяны все покойники округи должны были умереть второй раз. Зарыться глубже в ил и заткнуть уши корнями да водорослями.

Темный ударил сразу же, не раздумывая. Легким движением пальца Тами подняла защитный купол над собой и князем. Град черных пульсирующих шаров обрушился на них, не причиняя вреда. Летели с низким гулом, противно шипя и осыпаясь пеплом после столкновения с дымчатой стеной. Хорошо защита держала натиск, лишь темнела в местах ударов и вновь становилась почти прозрачной. Поняв бесполезность атаки в лоб, темный перестал швыряться сгустками чистой силы. Быстрой победы, как он хотел, не получилось. Прощупал оборону и начал прикидывать варианты.

- И это все, Аконит? Ты собираешься взять Миргород горстью пузыриков? – Тами подначивала, напряженно ожидая, когда парочка двинется вперед. Ну давай, всего четыре шага!

- Жалею тебя, девочка. Может передумаешь?

- Это я не передумаю, когда повешу ваши головы на центральной площади моего города, - леденяще-властно, уже не пряча своей натуры под маской десятника, рявкнул князь, - раз ты, Чернавка, после отрезанной косы не поняла, придется всю голову смахнуть.

- Да ты…! Я тебе лично сердце вырежу! За все мои унижения. Это ты меня сюда сослал! Знаешь, что мне здесь приходилось делать за краюху хлеба черствого? А ты и мать в это время с золота ели и на шелках спали.

- Не надо было убийц нанимать и людей травить.

- Заслужила эта тварь-Яра! И ты со своей девкой тоже. Мы сейчас вас обоих ..! – потянула чародея за руку, желая самолично в глаза врагов вцепиться.

Ну, давай! Четыре шага, три-два…

Взвыл темный колдун, едва только перешагнул невидимую черту. Взметнулись из земли словно бы две толстые веревки и впились ему в спину, как два копья. Вой тот в крик бессильной ярости перешел, когда он почувствовал, как широким потоком начала уходить сила. Безвозвратно, прямо в землю.

- Акоша, что с тобой? – бывшая княжна вновь затеребила за его рукав камзола. Что за дурная привычка..!

- Умолкни! – колдун лихорадочно пытался найти выход. Времени почти не было. Еще несколько минут, и камни выпьют его досуха. И где только их девчонка достала?

- Вот и все, Темный. У тебя времени только попрощаться с твоей женщиной и твоими планами, - Тамирис выпростала из-под рубахи амулет и направила в него тонкую струйку силы, уговаривая уничтожить зло. Подвеска засветилась мягким, зеленовато-белым светом. Уже ставшим Велеславу привычным.

- Говорящая с тьмой? Не может быть! Вас не осталось!

- А ты везучий, - улыбнулась она. Тонкий луч протянулся от медальона навстречу мужчине. Вот-вот коснется, ускорит действие камней. И через несколько минут оставит после себя обессиленного чародея. Без грамма силы.

Что ж своя рубашка всегда остается ближе к телу. И если выбирать межу исчезающими мечтами о троне и жизнью – выбор очевиден.

- Иди ко мне, - прохрипел мужчина, притягивая к себе подельницу.

- Акоша, чем помочь? Мы же должны их убить, да? – бывшая княжна жалобно посмотрела на него. Наткнулся на нее случайно и поначалу не поверил своей удаче. Да только рано радовался. Княжья кровь – это конечно хорошо, если бы не скверный характер в придачу. О, как он терпеть не мог ее нытье и глупые попытки командовать! Если тебя валяют в постели – это не значит, что можно раскрывать рот. Осторожно ее осаживал, когда чересчур надоедала. Попутно подпитывал ненависть и жажду мести, чтоб не сорвалась с крючка и помогала добровольно. Тогда отдача больше.

Все же полезная находка была, хоть и раздражала до крайности. Примитивностью и уверенностью в своей исключительности. Собирался Аконит сесть на трон, а ее упечь на женскую половину. Пусть камешки перебирает и рукоделием балуется. Или чем там еще бабы на женской половине занимаются? Наследника одного или лучше двоих ей заделать и пусть потом помрет во цвете лет. Прожить всю жизнь с невыносимой дурой ему не улыбалось ни разу. И так терпеть придется, что дети