Преследующая Призрака - Рина Кент

Она выходит за дверь. Выражение лица замкнутое и оцепенелое, как будто она куда-то забралась и показывает только поверхность.

На ней шорты и футболка без рукавов, и это охренительно холодно. Но ее это, кажется, не волнует и не замечает.

Она продолжает свой путь, проходит мимо меня и не произносит ни слова.

— Эль?

Она не подает вида, что слышит или видит меня, и продолжает идти вперед, словно на автопилоте. Это так тревожно похоже на версию «Омеги», с которой я боролся все это время.

— Эль! — я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, заставляя остановиться. Я пытаюсь заставить ее повернуться ко мне лицом, но она вырывается. Даже наносит беспорядочные удары, не чувствуя ни фокуса, ни цели.

— Что случилось? — я обхватываю ее лицо одной рукой и впиваюсь взглядом в ее мертвенно-голубые глаза. — Тень что-то сделал с тобой? Где он?

— Он ушел. Я думаю, — даже голос у нее на автопилоте. Мне хочется встряхнуть ее и вызвать светлячка, который, как я знаю, таится внутри.

— Поговори со мной, Светлячок. В чем дело? — я наклоняю ее голову, чтобы эти завораживающие глаза смотрели на меня. Только теперь они вымыты. Если тот, кто сделал это с ней, — человек, я выпотрошу его и порежу на кусочки.

— Мне нужно идти, — монотонно произносит она и пытается освободиться.

— Куда? — мой тон резок, даже когда я пытаюсь его сдержать.

— Я должна, Джулиан, пожалуйста, — она встречает мой взгляд, и ее яркие голубые глаза наполняются жалостью и мольбой. — Она моя семья.

Это меня немного успокаивает. Должно быть, это связано с подругой, о которой она говорила на днях.

— Я отвезу тебя.

Я ни за что на свете не отпущу ее одну посреди всей этой опасности.

Вся поездка проходит в полной тишине. В тысячный раз я подумываю о том, чтобы протянуть руку и обнять ее. Но Эль слишком оцепенела, чтобы заботиться об этом. Она держит в себе слишком много эмоций, и они разрушат ее, если она не выпустит их. Если бы я только знал, что происходит.

Мы доходим до дома, адрес которого она мне дала. Он старый и обшарпанный. Ворота проржавели. Именно здесь она следила за Тенью в тот день.

Как только я останавливаю машину, Эль выскакивает наружу и уже идет к кажущемуся заброшенным дому.

Она переходит улицу, не обращая внимания на гудки машин и взбешенных водителей.

Я ругаюсь и следую ее примеру, когда она достает ключ из кармана шорт и открывает ворота. Металл скрипит в знак протеста.

Когда я захожу внутрь, мой взгляд блуждает по дому в старинном стиле вдалеке. Впереди — мутно-зеленое озеро.

Эль возится с веревкой старой лодки. Я запрыгиваю в лодку вместе с ней и помогаю сориентироваться в направлении небольшого домика посреди озера. По крайней мере, я предполагаю, она направляется именно туда, поскольку продолжает смотреть на него с глубокой тоской.

Едва я добираюсь до палубы, как Эль спрыгивает с лодки и врывается в дом.

Не стоит думать об этом, пока она явно взволнована, но лучше бы внутри не было мужчины.

Я убью его голыми руками.

В доме у озера никого нет. Он построен в форме купола со старыми каменными стенами и украшен несколькими восточными подушками.

Эль оглядывается по сторонам, как будто видит это место впервые, но в то же время как будто прожила здесь всю свою жизнь.

— Она всегда его любила. Говорила, что однажды мы сделаем его своим, — ее губы дрожат, но Эль выпрямляет их в линию. — А потом она ушла.

О ком она говорит? О своей матери? Но она уже много лет как умерла.

Мне больно видеть ее такой потерянной и обиженной.

— Светлячок, — я тянусь к ней, но она отшатывается.

— Не надо, — она поджимает губы и делает шаг вперед. — Я сильная. Я могу это сделать.

— Тебе не нужно. Позволь мне помочь. Позволь мне тоже взять на себя это бремя.

Она смотрит мне в глаза, выражение ее лица на грани срыва.

И затем она это делает.

Эль обхватывает меня руками и разражается громкими рыданиями.

Глава 25

Я плачу до тех пор, пока не кончаются слезы. Пока не делаю непроизвольные вдохи и не начинаю дрожать всем телом.

Не помню, когда я в последний раз так плакала. Как говорила мама, плакать — это для сучек. Для слабаков. Я не слабачка. Я сильная. Но сейчас, когда Джулиан обнимает меня, гладит по волосам и спине, эта глубоко укоренившаяся ложь исчезает. Я не могу притворяться, что всегда буду сильной.

Я устала. Я чертовски устала от того, что все это время стояла одна и была жесткой. Джулиан проник внутрь и вытряхнул из меня это притворство.

Он даже не сказал ни слова, когда я выплакала все свои глаза. Он просто усадил меня на диванную подушку. Или, скорее, сел и свернул меня у себя на коленях. Мои руки обвились вокруг его талии, а его сильные ладони обхватили мою спину, словно не давая мне разбиться.

Возможно, я так и сделала.

Или так и будет.

Зои была для меня жизнью. Ее живость и яркость не давали мне уплыть Бог знает куда. Если бы у меня не было ее, я бы, вероятно, погибла на одном из рингов или связалась не с теми людьми, и меня бы убили. Она всегда укрощала мой гнев и потребность вымещать его на ком угодно и на чем угодно.

Она была моим якорем, и я поклялась быть ее опорой.

Но теперь ее нет, и я ничего не могу с этим поделать. Я не смогла ее спасти. Я не смогла быть рядом с ней.

Я даже не могу устроить ей достойные похороны. Она родилась никем и теперь умерла никем. Лиам и я — единственные, кто будет помнить ее. И, может быть, Тень.

Я не думала, что остались хоть какие-то слезы, но свежая порция их затуманивают зрение. И вот я снова рыдаю.

— Эй... — Джулиан говорит успокаивающим тоном и гладит меня по волосам. — В чем дело, Светлячок? Позволь мне помочь.

— Нет никакого тела, — я плачу, мое лицо все в соплях и слезах, и, скорее всего, я размазала их по пиджаку Джулиана. — У меня нет тела, чтобы похоронить.

— Тела? — его голос мягкий и осторожный. Он терпелив, и я не