Преследующая Призрака - Рина Кент

никогда не рассказывала мне о нем, ведь он ей явно небезразличен. Был ли он ее секретом? Если бы роли поменялись, стала бы я держать Джулиана в секрете? Думаю, от Лиама. Он был бы категорически против наших с Джулианом отношений. У него сильное предубеждение против преступников, вплоть до одержимости.

Но в случае с Джулианом Лиам оценивал бы только внешние черты.

Джулиан гораздо глубже. Лидер. Крестный отец. Друг. И самый замечательный человек, которого я когда-либо знала. У него есть проблемы с собственничеством, и временами он сводит меня с ума, но я люблю в нем и это. Есть еще вся эта драма с «Омегой», семьей убийц и его близостью с рыжей ведьмой, но я могу не обращать на это внимания. Я даже могу не обращать внимания на всю эту мафиозную фирму, потому что знаю, что он делает это не для того, чтобы причинить кому-то вред.

Он просто человек, которого никогда не любили.

У меня были Зои и Лиам. У него никого не было. Тень, Туман и даже Кайл не в счет. Они такие же неудачники, как и он. Не думаю, что в их словарях есть слова «любовь и забота».

Может, я в счет?

Я сжимаю губы, борясь со словами, которые пытаются вырваться на свободу. Если я их произнесу, выхода не будет. Абсолютно никакого. Я запираю их в бутылку и закрываю глаза, вдыхая его пьянящий аромат с нотками кедра.

Не знаю, что меня ждет, но пока Джулиан рядом со мной, мне ни капельки не страшно.

Должно быть, я заснула, потому что, когда открыла глаза, мы двигались. Или, скорее, Джулиан двигается. Ему каким-то образом удалось одеть меня, накрыть пиджаком и проделать всю дорогу на лодке, а я ничего не почувствовала.

Теперь он несет меня на руках к машине. Это происходит так легко, как будто он держит перо или что-то в этом роде. На улице темно. Я едва могу различить контуры его лица.

— Доброе утро, соня, — его губы дрогнули в небольшой улыбке.

— Сейчас ночь, — я улыбаюсь, и у меня болит голова.

Он начинает что-то говорить, но останавливается. Бдительные глаза блуждают по окружающим нас деревьям. Его лицо становится каменно-холодным, когда он осторожно ставит меня на ноги и заводит себе за спину.

Заразившись его настороженностью, я бросаю взгляд по сторонам, но ничего не вижу.

— Что происходит? — шепчу я.

Я получаю ответ, когда вокруг нас начинают летать пули.

Глава 26

Джулиан толкает меня вперед, и я падаю на колени у машины.

Я слишком ошеломлена, чтобы двигаться.

Позади нас раздается еще несколько глухих выстрелов, и Джулиан открывает огонь.

Мои ладони вспотели, и у меня началась гипервентиляция.

— Не высовывайся! — приказывает Джулиан, перемещаясь так, чтобы заслонить меня.

Я судорожно киваю. Я все равно не собираюсь показывать им свою голову.

Лицо Джулиана совершенно спокойно. Ни тревоги, ни страха, ни даже нежелания. Он — человек, который знает, что делает, зачем делает и как именно.

Убийца.

Вот и все. Джулиан не гангстер. Он изначально убийца. Тот, чьей конечной целью является лишение жизни других людей.

Мое тело дрожит, и мне страшно. Нет, я в ужасе. Не потому, что он такой, а потому, что он не бессмертный и умрет. Возможно, он может умереть прямо сейчас.

Нет.

Странное притяжение энергии врезается в меня. Я ни за что на свете не потеряю его.

Я протягиваю руку к Джулиану и дергаю его за рубашку.

— Дай мне свой запасной пистолет.

Он смотрит на меня долю секунды.

Пуля пролетает над моей головой, и Джулиан толкает меня вниз. Я с трудом глотаю воздух, прячась за его спиной.

Он делает несколько выстрелов по отморозкам, прячущимся в кустах.

— Я могу о них позаботиться.

Еще один выстрел пролетает мимо нас и застревает в дереве позади нас.

Я дергаю Джулиана за воротник.

— Дай сюда!

Он ворчит, но делает движение в сторону талии. Я стою спиной к машине и продвигаюсь вперед, пока не оказываюсь позади Джулиана. Мои пальцы обхватывают металл. Я проверяю магазин, как он меня учил. Он полон.

Мое тело напрягается от адреналина. Я заглядываю через капот машины, прицеливаюсь и стреляю в придурков в кустах. Один раз. Дважды. Пока оттуда больше не раздается ни одного выстрела. Не знаю, убила ли я кого-то, но сейчас не до размышлений об этом.

Я уверена лишь в том, что готова на все, чтобы защитить Джулиана. Так же, как и он готов пойти на все, чтобы защитить меня.

Мимо меня просвистела пуля. Я слишком ошеломлена, чтобы реагировать. Сильные руки обхватывают меня за талию и валят на землю. Джулиан. Он лежит на мне, лицо искажено. Капли горячей жидкости падают мне на лицо. Затем я вижу рану на его плече. Мое сердце перестает биться.

Кровь пропитывает его белую рубашку, и она становится мокрой.

— Джулиан..?

Он хрипит, когда лезет в карман и достает ключи от машины.

— Ты можешь вести машину?

Я не могу пошевелиться. В голове пусто. В Джулиана стреляли. Он умрет. Он собирается умереть. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я потеряю Джулиана.

Дыхание сбивается.

Кажется, я потеряю сознание.

— Светлячок!

Я медленно поднимаю взгляд от крови к его лицу. Все еще ошеломленное. Застывшее.

Джулиан сжимает мое лицо своей сильной рукой.

— Это всего лишь царапина, но мне нужно, чтобы ты вела машину. Ты можешь это сделать?

Я киваю. Вверх-вниз. Вверх и вниз.

— Светлячок, — Джулиан обхватывает мою шею свободной рукой.

Я прекращаю судорожно кивать, когда новая энергия проникает в меня. Эти засранцы все еще стреляют. Нам нужно выбираться отсюда.

Я выхватываю ключи из рук Джулиана. Если он хочет выжить, я должна сохранять спокойствие. Я открываю переднюю дверь и забираюсь на водительское сиденье, не поднимая головы.

Джулиан делает несколько выстрелов и пробирается на пассажирское сиденье с ловкостью, противоречащей его простреленному плечу. Как только он оказывается внутри, я на скорости вылетаю из заброшенного квартала.

За нами никто не следует, но я продолжаю мчаться по полупустым улицам.

Ладони вспотели, а тело обдало нестерпимым жаром. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сосредоточиться на дороге.

Слова сыплются изо рта быстрой чередой.

— Кто-то должен позвонить в полицию. Они использовали глушители — прошу прощения, я имею в виду супрессоры, — так что, возможно, никто не услышал, но это так масштабно. У нас в Англии не бывает перестрелок. Черт. У нас даже