Ничего, кроме соблазна - Джоанна Линдсей

Поразительно, каким прекрасным лекарством могут послужить обыкновенные объятия. Все страхи, вся нервозность Кейти мгновенно улетучились. Их вытеснило ощущение полного блаженства. И возбуждения. Теперь ей хотелось одного: поскорее добраться до Англии и встретиться с остальными родственниками.

Но отца и дядю все еще тревожило перенесенное ею потрясение. Неудивительно, что они приняли ее нетерпение за страх и нерешительность. Поэтому они попытались на свой лад облегчить ей вхождение в новый мир.

– Может, тебе интересно услышать, как мой брат повстречал своего сына Джереми?

Кейти в этот момент жадно опустошала поставленную перед ней тарелку. Когда напряжение немного отпустило, она вдруг поняла, что ужасно голодна. И поэтому не сразу обратила внимание на странную фразу. Каким это образом Джеймс мог повстречать своего новорожденного сына?!

– Повстречал?!

– Совершенно верно, и ты будешь удивлена, узнав, что, ситуация была почти такой же, как у нас с тобой. Может, расскажешь, Джеймс?

Тот кивнул:

– Будем надеяться, что моя история не наскучит тебе до слез. Видишь ли, я понятия не имел о существовании Джереми. А вот он все знал обо мне. Его мать так преклонялась передо мной, считая кем-то вроде героя и рыцаря, что парень боготворил отца, которого ни разу не видел. Мы встретились лет тринадцать назад, по чистой случайности. Я зашел утолить жажду в кабачок, где он работал.

– И вы сразу его узнали?

– Во всяком случае, он определенно привлек мое внимание. Даже в свои двенадцать он был почти с меня ростом. И выглядел точной копией Тони. Такое трудно не заметить.

– Я тоже не могла не заметить, увидев их вместе, – согласилась Кейти.

– По крайней мере ты не рассмеялась, – заметил Джеймс, осуждающе глядя на Энтони. – А вот он считает это забавным. Впрочем, как и мой сын.

– Если бы ты не был столь чувствителен ко всему, что касается нашего сходства, тоже посмеялся бы с нами, – заверил Энтони. – Видишь ли, Кейти, у нас в роду были цыгане, и время от времени на свет появлялись смуглые синеглазые Мэлори, такие, как я и две наши племянницы, Реджи и Эми. Да и Джереми тоже.

На этот раз Джеймс не изменил семейное прозвище Реджины на то, которое предпочитал сам, но Кейти заметила эту путаницу с именами гораздо позже. Сейчас же была так удивлена, что едва сумела выдавить.

– Цыгане?

– Это совсем другая история, милая, – ответил Джеймс. – Давай, я сначала доскажу первую, а уж потом, если захочешь, поведаю о цыганской крови, которой в Джереми, пожалуй, слишком много.

– Разумеется, – улыбнулась Кейти.

– Итак, я был ошеломлен поразительным сходством парнишки со своим братом. Но эта встреча произошла на Карибах, а я знал, что Тони никогда там не бывал, поэтому и посчитал это сходство игрой природы. Но и парень тоже не мог оторвать от меня глаз. Оказалось, его мать сотни раз описывала меня сыну. Наконец он набрался храбрости, подошел и спросил, не я ли Джеймс Мэлори.

– И тогда вы все поняли? – ахнула Кейти.

– Нет, но страшно растерялся. Видишь ли, дело в том, что в той части света я жил под чужим именем. Не хотел, чтобы мой род деятельности стал известен в Лондоне и опозорил остальных Мэлори. Поэтому на Карибах меня знали как капитана Хоука, во всяком случае, пока я там находился.

– Но почему?

– А это еще одна история, которую лучше оставить на потом, – усмехнулся Энтони.

Кейти заинтригованно уставилась на Джеймса, но тот, очевидно, был согласен с братом, потому что продолжал как ни в чем не бывало:

– И когда я кивнул, сорванец заявил, что он мой сын.

– Почему-то мне кажется, что вы ему не поверили, – задумчиво протянула Кейти.

– Не поверил, решив, что это отпрыск Тони.

– Правда?! – залился смехом Энтони. – Столько лет прошло, а ты ни разу не упомянул об этом?!

– Помолчи. И дай мне договорить. Поскольку Джереми знал мое имя, я предположил, что он родился не на Карибах, а в Англии, а значит, в пределах охотничьих угодий моего братца, известного своими похождениями. Поэтому я, еще не поверив, что Джереми мой сын, уже допустил, что он – один из Мэлори. Однако мальчик не стоял передо мной в почтительном молчании, ожидая, пока я раскрою ему объятия. Он принялся рассказывать о матери и волшебной неделе, которую я провел с ней, – заметьте, она и об этом поведала сыну. Мать Джереми была служанкой в кабачке. И когда он описал ее, я все вспомнил.