След Чайки - Броня Сопилка

А у Лины начали чесаться уши и мизинцы на ногах. И задергался правый глаз. Потому что о способе добычи статического электричества она кажется узнала именно тогда. Папа объяснил. Снова папа.

Но если у неё действительно появился Дар ещё тогда, то она в самом деле могла быть опасной для окружающих. Фил, вон, чуть маму свою не сжёг в детстве. Счастье ещё, что этот мир духовно бедный, и на по-настоящему опасные вещи сил у неё маленькой не было.

– Фантазий таких было много, дети старались к тебе не приближаться лишний раз, и ни в коем случае не обижать. Так ты и дожила до возраста, когда, видимо, твоя сущность созрела и стала лучше себя контролировать. До злополучного похода в пещеру. Удивительно, что никто тогда серьезно не пострадал, но после того, как вас вытащили, ты впала в такую депрессию, что Юля с Димычем боялись, как бы ты не сиганула в окно. Ну и жк-панель, и голопроектор у вас тогда сломался, и чайник, и что-то ещё, не припомню сейчас, но мы поднимали счета от ремонтников. Причём соседи тоже пострадали. Тогда списали на неуловимые скачки напряжения, хотя этой доисторической проблемы в городе не бывало уже лет тридцать. Димыч утешил тебя и проблемы с техникой сошли на нет.

Лина таращилась в потолок, мерцающий сполохами отраженных датчиков, и пыталась отрешиться от зудящих мизинцев. Информация втекала в неё и вытекала, почти не задевая душу – сильнее задеть уже было некуда. Ей просто нужно было это узнать, а что делать с этим знанием, она решит потом. Когда уйдет спец. И боль.

Спец продолжал говорить монотонно и немного нервно, словно всё это накипело в душе, и ему было необходимо высказаться. Не затем, чтобы её разговорить, не затем, чтобы увидеть её реакцию – он даже не смотрел на неё. Он будто просто выполнял её немое желание узнать.

– Случай забылся-замялся. А потом ты выжила после падения с небоскрёба. Ничего особо странного в том и не было, ведь обнимавший тебя человек защитил тебя собственным телом, и ты почти не пострадала. Удивительным было то, что и сам этот человек почти не пострадал. Ну как, не пострадал? Многочисленные переломы и ушибы, и необъяснимая кома у обоих. Но в сравнении с тем, что обычно остается от таких летунов, вы очень легко отделались, словно упали этак метров с трёх, а не с трёх сотен. Парень заинтересовал нас сразу. Лиловая кровь и чудесное спасение вызвали такую шумиху в народе, что наши хаки забодались её заминать, и забрать из госпиталя тело получилось не сразу. Но после этого начали неумолимо падать его жизненные показатели, и мы не представляли, что с этим делать, пока…

Что именно пока, Спец так и не сказал – начал бродить по тесному боксу, то появляясь в поле зрения Лины, то пропадая. Девушка продолжала смотреть в потолок и даже вздрогнула, когда он снова заговорил.

– У тебя при первых анализах снова обнаружили – хе-хе, кто бы мог подумать? – избыток меди в крови. Уже куда выше нормы. С детскими проблемами это не связали – кровь была обыкновенная, гемоглобиновая, а при падении вы, ребята, так вымазались в… друг в друге, что избыток меди списали на отравление кровью парня. Парня, мда. Того самого парня, которого прежде просто не было на планете. Не гражданин нашей страны, и не официальный гость из-за границ. Запрос в страны мира ничего не дал. Как до этого – ничего не показали камеры слежения. Впрочем, – Спец остановился и поморщился, дёрнув подбородком назад, – это ты и так знаешь. Что же касается тебя, – мужчина снова зашагал по боксу, – концентрация меди только увеличивалась, а затем начались мутации крови. Юля, которая из-за беды с дочкой перевелась в главный госпиталь…

Лина удивленно моргнула. Про мутации и собственную, вдруг перешедшую на медь вместо железа, кровь она уже знала, а вот то, что спец называет маму Юлей, причем не в первый раз, сильно резануло слух.

– …и обнаружила изменения, – голос спеца был задумчивым, словно он и сам сейчас вспоминал и анализировал имеющиеся данные. – Некоторое время она скрывала своё открытие. А потом они с Димычем пришли ко мне…

Здесь Лина вообще дышать перестала, лишь молча умоляя птицу-говорун, напавшую на спеца, никуда не улетать.

– И поставили мне, – «мне» он произнес с искренним удивлением, – ультиматум. «Ник, я понимаю, что ты её заберёшь, – заявила Юля. – Не буду говорить, что только через мой труп, но только вместе со мной уж точно». Ну и Димыч добавил: «И со мной. Бери, – говорит, – мы тебе ещё пригодимся»…

Тут у спеца запищал комм на руке, он автоматом его активировал, хотя обычно выходил говорить наружу:

– Что? – он снова остановился в поле видимости и… слегка пошатнулся.

– Ник, она тебя пробила! Выходи сейчас же!

Спец, по имени Ник, замотал головой, агрессивно почесал нос и лоб, и порывисто выдохнул.

– Мля, и нахрена я тебе всё это рассказываю?.. – на мгновение он повернулся к Лине лицом, но тут же зажмурился, словно боясь контакта глазами, и быстро вышел, умудрившись хлопнуть инерционной дверью.

Но девушка это отметила лишь краем сознания. Даже то, что она смогла вывести на нужный разговор Злого спеца – не трогало её. Лина узнала голос из комма.

Голос мамы…

По лицу покатились слезы, а потом силы покинули её. ***

И сейчас, прикованная к ложементу, с трудом сохраняя сознание, Лина не могла для себя решить, было ли это на самом деле, или то, что она сейчас вспомнила, только сон и бред?

Кажется, это была последняя беседа со Злым спецом – больше он к ней не заходил.

Лина то забывала об ней и о том, чем она закончилась, то вспоминала отчётливо и с тоской понимала, что слышала голос мамы. А значит, мама всё также считает её коварным пришельцем, убившим её дочь и больше двадцати лет втиравшимся в доверие её семьи. И тогда в горечи отчаяния девушке казалось, что всё – очередной выверт отравленного препаратами воображения.

Добрый доктор, навещая её, в глаза не смотрел и о случившемся не напоминал, но был ещё более ласков, набирая кровь на анализы и просматривая диаграммы, интересовался самочувствием и обещал, что некое «всё» – будет «очень хорошо».

А