Опасные удовольствия - Джулия Энн Лонг

– Это, должно быть, очень утомительно быть тобой, Колин. – Маркус с любопытством посмотрел на Мэдлин.

– Особенно в последнее время, – с жаром подтвердил Колин, а потом заметил, куда устремлен взгляд брата. – Маркус, прости, это миссис Грин.

Мэдлин присела в реверансе, Маркус поклонился ей, а потом долго смотрел на нее. Он перевел взгляд с Мэдлин на Колина, потом – снова на Мэдлин и вопросительно поднял бровь.

Колин прочел вопрос на лице брата и намеренно оставил его без ответа.

– Ты считаешь, что за этим стоит Редмонд? Что, возможно, Бакстер – лишь тот, кто исполняет приказы? – спросил Колин.

– Я не стал задерживаться, чтобы задавать вопросы кому-либо, Колин, как только узнал, где Хорас Я подумал, что надо срочно ехать сюда и что удовольствие встретиться с Редмондом оставлю тебе. Должен сказать, что жалованье Бакстера выросло на несколько сотен фунтов после твоего ареста и что кучеру заплатили, чтобы он приехал в экипаже клуба сюда, в Марбл-Майл. Я все еще не знаю, кто спас тебя от виселицы.

– Я знаю. Мне только неизвестно, кто заплатил э-э… этому человеку за мое спасение.

Маркус промолчал.

– Ради Бога, Колин, ты собираешься рассказать, кто тебя спас? Это было грандиозно. Отец, возможно, захочет познакомиться с этими людьми. Чтобы иметь возможность обратиться к ним в будущем.

– Всему свое время. Я не был бы Эверси, не будь у меня собственных секретов?

Маркус немного поколебался, потом решил оставить этот разговор.

– Есть еще кое-что интересное, но весьма странное, Колин.

– О чем ты?

– Роберт Белл, кучер, возил миссис Редмонд на Сент-Джайлз-стрит в тот день, когда тебя должны были поверить.

Колин потерял дар речи.

– Миссис Редмонд? Жену Айзаи Редмонда?

– Именно ее. А ты не был на этой улице в день своей предполагаемой казни?

– Давай называть этот день субботой, а не днем моей казни, хорошо? Я отвечу на твой вопрос позже. Мы, Хорас, миссис Грин и я, можем взять лошадей, на которых приехали солдаты, но что делать со Снапом?

Они посмотрели на веселого, беззубого и трехлапого пса.

– Он и на трех лапах может мчаться как ветер, – заметила Мэдлин. – Хотелось бы знать, быстро ли он устает.

– Если вам удастся добраться до постоялого двора, вы сможете нанять там экипаж до Лондона. Трудно соблюдать осторожность с трехлапой собакой и будучи Колином Эверси, но… – Маркус покачал головой, – но мне кажется, у тебя есть… спутница, которую ты хотел бы проводить в Лондон. Что касается меня, то я возвращаюсь в Пеннироял-Грин. Через два дня я женюсь.

Наступила тишина, как будто небо упало на землю. Пара темных-глаз встретилась с парой зеленых.

– Возможно, – произнес, наконец, Колин.

Они продолжали смотреть друг на друга, И как говорил Колин, никому не удавалось это лучше, чем Маркусу. Тем не менее, Колин тоже научился у старшего брата немигающему взгляду.

Маркус посмотрел куда-то через плечо Колина. На этот раз он уступил.

– Луиза никогда бы не простила меня, если бы с тобой что-то случилось, Колин. Я решил, что будет справедливо, если я сначала позабочусь о тебе. У меня уже вошло в привычку вытаскивать тебя из неприятностей.

– Конечно. Только так.

Но Колин точно знал, что в первую очередь умудрился сам влипнуть в эту неприятность: когда вошел в паб, где находился Роланд Тарбелл, когда мчался галопом в Лондон. И так далее.

Впредь он не будет вести себя подобным образом.

– Как Луиза? – тихо спросил Колин.

– Счастлива, что тебя не повесили.

Колин полагал, что не должен подробно расспрашивать брата о Луизе.

– Очень хорошо, – только и сказал он.

– Остальное решать тебе, Колин. – На этот раз голос Маркуса прозвучал жестче.

– И Луизе, – добавил Колин.

– И Луизе, ты прав.

– Увидимся в Пеннироял-Грин, Маркус. Через день.

– Возможно. – Маркус удивленно поднял бровь и сел на свою лошадь. Уже потом он посмотрел на Колина и Мэдлин и улыбнулся. – Черт возьми, Колин, как я рад, что ты живой.

Колин не сдержал улыбки.

На прощание Маркус коснулся рукой края шляпы, натянул поводья, направляя лошадь к дороге, и пустил ее галопом в направлении Пеннироял-Грин.

Мэдлин видела, что Колин наблюдает за исчезающим в клубах пыли братом. Упрямый подбородок, непроницаемый взгляд. Такого выражения лица она никогда у него не видела. Непроницаемость – это по ее части, вернее, было по ее части, пока Колин не оказался рядом.

Мэдлин догадывалась, что все мысли Колина в Суссексе, в Пеннироял-Грин, рядом с прекрасной девушкой по имени Луиза, в мирной жизни, которой он, несмотря ни на что, хотел жить. Об остальных его мыслях Мэдлин могла лишь догадываться, но она точно знала, что ей там места нет.

Наблюдать за Маркусом и Колином было одно удовольствие. Они как-то удивительно гармонично общались друг с другом. Маркус был в точности таким, каким его представляла себе Мэдлин, и в то же время – совершенно другим.

Колин, наконец, медленно повернулся к Мэдлин. Он стоял и молча смотрел на нее так, словно только что увидел, поэтому был немного озадачен и обрадован.

– Почему ты не опустила свой пистолет, Мэд, когда солдат попросил тебя об этом? Они могли тебя убить, ты же знаешь.

– Им нужен был ты, Колин. Они сначала убили бы тебя, прежде чем стрелять в меня. Я собиралась стрелять, если бы кто-то из них стал стрелять в тебя.

– Но… они убили бы тебя, Мэд. – Колин нахмурился, – Ты была бы мертва.

– Но я, по крайней мере, сделала бы то, что в моих силах.

«За тебя», – подумала, но не сказала Мэдлин, хотя и сама только что поняла это.

Колин усмехнулся, потому что тоже знал, что она имела в виду и почему сделала это.

Он быстро повернулся, словно не мог смотреть на нее, сунул руки в карманы, как будто не хотел, чтобы они сделали что-нибудь без его ведома, например, прикоснулись к Мэдлин.

Колин долго стоял, хмурясь, и хранил молчание.

– Давай скажем солдатам, что им пора идти, – нарушил тишину Колин и, не глядя на Мэдлин, направился в сторону красных мундиров.

* * *

Маркус рассказал семье, что видел Колина, что они нашли Хораса Пила, что Колин постарается вернуться к свадьбе. И потом, хотя в его ушах еще стояли крики веселья и радости и бесконечные вопросы родных, Маркус отправился домой к Луизе Портер.

Он нашел ее в саду, она рвала розы. Голубые ленты шляпки были туго завязаны под подбородком. Луиза твердо усвоила урок, полученный в одиннадцать лет, когда ленты шляпки оказались развязанными. Она выпрямилась и заметила Маркуса, который стоял у калитки, и наблюдал за ней.