Украли солнце - Татьяна Успенская

— Какое значение имеет брат не брат? Прежде всего мы служим Учреждению, и должно свершиться правосудие! — Любим двинулся к двери.

Конкордия преградила ему путь, заговорила таким же ледяным тоном, что и Любим:

— Зачем пустяками кого-то беспокоить? Ты тоже начальство, сам можешь решить, как поступить со своим родным братом. Кроме того, завтра трудовой день, чтобы работать хорошо, нужно выспаться. От подчинённых требуешь соблюдения порядка, а сам? Сейчас ночь, по расписанию ты должен спать. Приказываю лечь здесь, брата отведу в твою комнату. Выполняй приказ.

И странно: Любим покорно лёг прямо в одежде поверх одеяла, закрыл глаза. Конкордия потянула Джулиана из комнаты, он же вырвал руку, подошёл к окну. Черны окна здания напротив. Каменный мешок. Люди погребены заживо. Вместо брата механизм. И его самого уже нет, он распался в черноту.

— Да, мы заживо погребены, — шепчет Конкордия.

— И ты тоже читаешь чужие мысли?! — восклицает он.

— Но всё равно надо жить. Вернуть его не получится.

Единственное живое существо — голос Конкордии.

— Сразу не смогла рассказать тебе… Он полюбил… А я… не ответила… погубила… из-за меня он, наверное…

— Тебя любит мой брат?

Нет, он ещё жив: ему вовсе не безразлично это.

— Любим никогда не думал о себе и наверняка радовался тому, что ты есть, из-за этого не мог погибнуть!

— Ты ведь знаешь… когда любишь… бывает, не умеешь справиться с собой. — И тут же неуверенно: — А может, ты и прав, может, и не из-за любви. Я в это время была в командировке. Говорят, кто-то вошёл к нему в кабинет. Может, и не Брэк! Тёмное дело. Ещё одна тайна. Понимаю, как тебе сейчас… Очень жалко его! Он человек необыкновенный.

— Не вижу причин расстраиваться! — Любим сел. — Я очень доволен жизнью, Конкордия. Моё дело: обеспечить выполнение плана, не допустить срывов. Сама говоришь «пора спать», сама нарушаешь приказ. Я доложу.

Джулиан подошёл к кровати.

— Ты всегда был добрый и жертвенный. Маму помнишь? У нас с тобой есть мама. Прислала тебе лепёшку. — Вынул из баула, положил перед Любимом. — Это твоё детство. Твой дом. Помнишь, мы собирали чабрец? А бессмертники не вянут всю зиму! Понюхай. Наша степь. А помнишь, мы хотели поймать «перекати-поле». Ветер был сильный, мы бежали, бежали… Так далеко оказались, мама решила, нас украли, они с Магой с трудом нашли нас. А помнишь, мы искали норки сусликов. Ты придумал, что под землёй есть царство?!

В глазах Любима мелькнула живая вспышка, по лицу будто тень прошла — вроде что-то силится вспомнить. И снова маска. Любим встал, выпрямился как солдат. Заговорил голосом Учреждения:

— Прежде всего долг. Нарушаете распорядок. Завтра дадите сбои в работе. — В изнеможении Джулиан опустился на кровать. А Любим сверху смотрел на него. — Ты должен признать факт: ты нервен, я спокоен, ты слаб, я здоров и силён, как бык. Завтра начнёшь принимать препарат, он обеспечит тебе здоровье и физическую силу.

— Ложись, Любим, — остановила его Конкордия. — Ты устал. Надо спать! — Что делать? Можно спасти брата? — Пока нет, — шепчет Конкордия.

— Вы что, все тут с ума посходили?! Чужие мысли читаете, в роботов превращаетесь!

— Нужно полное очищение крови. Пока это невозможно. А если, допустим, вернут его, ты дашь гарантию, что он не захочет надышаться снова?! Теперь уже не из-за меня, а потому, что не способен выдержать… Не далее как вчера попыталась одного отговорить идти сюда. Знаешь, какая серая жизнь предстала из его рассказа! Целый день крутится с краном, куда прикажут. Дома только ест и спит. Никакого хобби, никаких интересов. Я об осторожности позабыла. «Знаете, что здесь за работа? — спрашиваю. — Думать не будете, чувствовать не будете, любить не будете». Он засмеялся: «И хорошо. Без хлопот». Сам пришёл, понимаешь?! А мне его жалко, молодой. Видишь, без всякого препарата готов. В этом-то всё и дело. Препарат лишь довершает то, что в людях заложено.

— Любим никогда рабом не был!

— Видно же, ему дали сильную дозу! Убили!

— Опасные речи ведёшь, Конкордия, я вынужден их запомнить и передать куда следует. — Любим пошёл к двери.

— Сделаешь мне подарок? Ты любил делать мне подарки. Я твой единственный брат, прошу, забудь, о чём мы говорили!

— Именно потому, что ты оказался моим братом, я отвечаю за тебя больше, чем за других, и хочу, чтобы ты пошёл по правильному пути. Не тому она тебя учит!

— Ты ошибаешься, Любим, ничему плохому не учу. Я обязана проверять человека самыми сложными тестами. Не лови меня на моей работе. Как и ты, я обеспечиваю важный участок. Как и ты, строго выполняю все распоряжения администрации. Ни о чём крамольном мы не говорили. Ты спишь стоя, и тебе всё это снится. Не хочешь спать здесь, иди к себе на привычное место. Спокойной ночи! — Конкордия вышла из комнаты.

— Прошу, не говори ничего, погубишь нас!

Вот сейчас его захлестнёт чёрный поток!

— Не погублю, я спасу тебя от вредного влияния инакомыслящей, а её строго накажут. Я сделаю то, что велит мне долг! — Прямой и подтянутый, как солдат, Любим пошёл к двери, обернулся: — Никого, кроме меня, не слушай. Делай то, что прикажу, и будешь защищён Учреждением.

— Хорошо, я сделаю так, как ты скажешь.

— Конечно, сделаешь. И поймёшь, мы живём для нашего государства, мы работаем на…

— Замолчи! Я валюсь с ног. Я так долго шёл, и был такой тяжёлый день! Спасибо, что навестил меня. Всё завтра… — Джулиан опустился на кровать, обхватил голову руками.

Снова ребёнок тянет мать за волосы…

Он — убийца! И брата у него больше нет.

Видно, порошок действует на короткий период.

— Извини, я вернулась. — Он вздрогнул. Перед ним Конкордия. — Ты зря убиваешься. Мёртвых не вернёшь. А жизнь ещё не кончена. Может, что-то да придумаем?! На вот, выпей и ложись, поспи хоть немного. Теперь понимаешь, как важно спасти хоть одного человека?! Шеф дал тебе самую трудную и самую важную работу. Пока мы есть, есть надежда…

— Наша с тобой? Или тех, кого по моей вине сегодня убили?! Кто может, какой властью вернуть их? Или брата?!

Он понял, наконец, почему она всё время улыбается. Не от глупости или равнодушия к происходящему. И порошок ни при чём. Улыбка — оружие, попытка выбраться из страха. Вот же ему сразу стало от её улыбки легче. Конкордия села рядом.

— Неужели ты думаешь, всё это, — кивнула за окно, — возникло само по себе? Да, люди гибнут. Но ведь и так не вечны! Но Он, — она подняла глаза вверх, — знает, что творит.

— Кто он? Властитель? Или твой шеф?

— Мать говорит, все земные дела творит Бог!

— Какая «мать»? Ты говорила, твоя мать погибла.

— Мать говорит, Бог знает, что делает. Он призывает к себе того, кто нужен Ему, а в живых вкладывает право выбора и наблюдает, как они воспользуются им, поддадутся ли Сатане?