Подари мне любовь - Джоанна Линдсей

– И от кого же ты ее защищаешь?

– От любого, кто может причинить ей зло. Поняв намек, Селиг вспыхнул:

– Я никогда бы и пальцем ее не тронул.

– Она тоже утверждает это, но можно ранить человека не только оружием, но словами и поступками, - ответил Терджис, пожав плечами. - Твоя 1Г мать просила дать тебе время и предупредила, что между тобой и женой не все так просто, как кажется. Но Эрика несчастлива здесь, и, если ты можешь изменить это, не медли. Иначе…

Он не договорил, предоставляя Селигу самому догадаться о смысле угрозы. И, прежде чем тот сумел ответить, Терджис скатал тюфяк и направился к себе.

Селиг с некоторым сомнением смотрел ему в спину. Выходит, что Терджис доверяет ему? Впрочем, это еще ничего не значит. Если Эрика позовет его, тот примчится в мгновение ока, а Селиг уже имел некоторое представление о том, что могут наделать кулаки викинга…

Селиг открыл дверь и вошел в спальню, ожидая увидеть спящую жену. Но громкие голоса разбудили Эрику. Она сидела на постели в нижнем платье, как привыкла еще в Уиндхерсте.

Селиг мельком подумал, что придется распорядиться сшить для нее удобные ночные одеяния, но тут же отогнал эту глупую мысль! Он предпочитает, чтобы Эрика вообще спала обнаженной, как и он сам.

Эрика, казалось, удивилась появлению мужа:

– Что тебе здесь надо?

– Разве это не моя комната?

– Не заметила.

Сухой тон неприятно подействовал на Селига, но куда хуже оказалось неподдельное равнодушие:

– Правда, если желаешь воспользоваться своим правом, я поищу другое место, где спать.

– Нет, ты тоже останешься здесь. Эрика немного нахмурилась, пытаясь сообразить, в чем дело, и подбородок тут же упрямо выдвинулся вперед:

– В таком случае можешь лечь на полу, Я уже привыкла к кровати.

Столь неприкрытое неповиновение вызвало улыбку на губах Селига. Она еще не поняла, почему он пришел!

– Я еще ни разу не спал на ней! Отныне мы будем делить ее!

Селиг сделал шаг к постели. Эрика отбросила покрывало и метнулась к дальнему краю.

– То есть что значит “делить”? - осведомилась она.

– Ты будешь спать слева, я - справа, и время от времени станем оказываться в середине…, вместе.

Лишь через несколько мгновений до Эрики дошел смысл его слов.

– Ни за что! - охнула она.

– Ты стала моей женой, - напомнил Селиг.

– Да, но на определенных условиях! - вскинулась Эрика.

– Все условия были выполнены. Эрика снова охнула;

– С моей стороны, но не с твоей! Неужели ты нарушишь слово?

Селиг преувеличенно раздраженно вздохнул. Да, дерзкий натиск вряд ли подойдет здесь.

– Вспомни свои слова, девчонка! Ты потребовала, чтобы я не прикасался к тебе после свадьбы. Но не предупредила, чтобы я вечно держался от тебя подальше. Так вот, после свадьбы я не дотронулся до тебя да к тому же дал тебе достаточно времени, чтобы опомниться, но мое терпение кончается.

Тревога Эрики все возрастала, а голос повысился почти до визга:

– Ты намеренно искажаешь сказанное мной, как выгодно тебе!

– Нет, просто толкую это немного по-другому.

– Признайся, что еще не насытился местью! Голос Селига стал мягким, улыбка - чувственной:

– Нет, я собираюсь сделать это, потому что хочу тебя, Эрика, и мне все равно, есть ли у тебя сердце или нет. Но пусть по крайней мере между нами будет хотя бы это.

– Думаешь, постель изменит что-нибудь? Забыл, почему я здесь?

Селиг пытался забыть, но она не давала. Он не сказал этого и предпочел вообще не отвечать на вопрос.

– Терджис говорит, что ты несчастлива.

– Ах, вот оно что. И ты тешишь себя мыслью, что, овладев мною, осчастливишь меня?

Несмотря на ее пренебрежительный тон, Селиг широко улыбнулся:

– Но уж несчастной это тебя никак не сделает, девчонка!

Эрика понимала, что муж прав, и в этом вся беда.

Целую неделю она была разъярена, как тигрица, и лишь потому, что он бесстыдно выставлял напоказ свою наложницу. И теперь он надеялся, что она все забудет покорно опрокинется на спину и раздвинет ноги для мужа? Не дождется!

Сколько ночей она не могла заснуть, представляя себе Селига в постели с этой шлюхой Лидой, и каждое утро готовилась услышать приказ убираться из комнаты, где отныне он будет жить с другой, И то, что этого пока не произошло, ничего не значит. Рано или поздно это случится.

А может, он решил делить комнату с ними обеими? Эрика не успела додумать до конца, как ярость затуманила разум, а в глазах потемнело.

– Мне все это неинтересно, - бросила она, - так что можешь возвращаться к своей девке.

– Я не знал другой женщины с тех пор, как мы поженились.

Более точно было сказать “с тех пор, как мы встретились”, но это в устах Селига звучало бы слишком не правдоподобно, особенно потому, что женщины так и висли на нем, он сам отказывался от них, и все из-за нее.

– И ты считаешь, что я должна верить этому, - фыркнула Эрика, - когда стоит лишь повернуться, как эта черноволосая девица едва ли не бросается тебе на шею?! Ха!

Несправедливость обвинений заставила Селига вспыхнуть:

– Я никогда не спал с Лидой. Спроси ее… Нет, не стоит, - поправился Селиг. - Она может солгать. Придется тебе поверить мне на слово.

– Ха!

Это второе “ха!” настолько разозлило Селига, что он свысока заявил:

– Собственно говоря, остальные девушки сегодня не смогли лечь со мной. У одной - плохое время месяца, а другую уже взяли на ночь.

– Придется тебе научиться воздержанию! - взорвалась Эрика. - Неужели не можешь обойтись без женщины всего одну ночь, будь ты проклят?!

Он не собирался признаваться, однако слова сами сорвались с языка:

– Поскольку я жил в целомудрии все то время, с тех пор как встретил тебя, то больше не намерен ждать ни единой минуты. Сегодня ты по-настоящему станешь моей женой. Так что ложись в постель, девчонка, и жди.

Не заставляй меня положить тебя туда.

Селиг никогда не брал женщин в гневе и не собирался делать этого и сейчас. В его натуре было обращаться с женщиной не иначе как с нежностью, но с Эрикой… Он должен немного успокоиться и прийти в себя.

Селит вздохнул и подошел к одному из двух окон, через которые днем в комнату лился солнечный свет. Перед окном стоял табурет, и Селиг поставил на него ногу. Возможно, Эрика часто сидела здесь, грустя о жизни в доме брата.

Молчание увеличивало напряженность. - Это может быть новым началом для нас, если ты только позволишь, - наконец проговорил Селит.