Аромат лотоса - Лора Бекитт

Тем же вечером Джеральд Кемпион встретился с беглецами. Он принялся убеждать Девара вступить в английскую армию и остаться в гарнизоне, но тот упрямо повторял:

– Я должен лично доставить эту женщину в Бишнупур.

Джеральд переглянулся с женой, вздохнул и произнес:

– Хорошо. Я попытаюсь сделать для вас документы. Разумеется, это серьезный проступок, но Джая очень хочет вам помочь. Если вам удастся добраться до Мадраса, вы сядете на корабль. Я напишу письмо начальнику Форт-Уильяма и попрошу принять вас на службу. Думаю, вы сумеете обучать своих соотечественников военному делу. Это отнюдь не позорная работа. Индийцы охотно вступают в английскую армию, и им хорошо платят.

Девар сдержанно кивнул, но Амрита заметила, что в его мрачных глазах сверкнула надежда.

– Кстати, вчера наши люди подобрали троих англичан, сбежавших из лагеря для военнопленных, о котором вы рассказывали, – сообщил Джеральд Амрите. – Им удалось спастись.

Остальные погибли.

– Вы не помните их имен? – взволнованно спросила она.

– Да, я видел рапорт. Алан Финч, Джеймс Гаррисон и Брайан Кид.

Услышав имена Алана и Брайана, Амрита испытала некоторое облегчение. Трое из двадцати! Вот что такое война!

Амрите и Девару пришлось принять от Джеральда Кемпиона и Джаи не только документы, но и запас продуктов, деньги. Джеральд подробно рассказал, как добраться до Мадраса, и снабдил путников картой.

Амрита и Джая обнялись на прощание, после чего молодая женщина протянула новой подруге конверт.

– Это письмо для Кирана, – застенчиво произнесла она. – Пожалуйста, передай. Брат просил писать, но я не уверена, что он получал мои послания. Идет война, и расстояние слишком велико. Тара знает, где найти моего брата.

Амрита смутилась. Не было ли это предлогом устроить их встречу? Однако ей ничего не оставалось, как взять конверт.

После долгого и небезопасного путешествия они с Деваром наконец очутились на побережье Бенгальского залива. Дожди прекратились, стояла сильная жара, ветер раскачивал пыльные пальмы, глаза слепил сверкающий прибрежный песок.

Одежда путешественников вновь превратилась в лохмотья, и Девар решил купить новую. К удивлению Амриты, он принес украшения, цветные стеклянные браслеты и без слов надел их ей на руки.

Они пошли на берег и договорились о том, что их возьмут на корабль. Отплытие предстояло через несколько часов, и они отправились бродить по городу. Возле самого океана англичане построили форт Святого Георга с мощными крепостными стенами и бастионами. Внутри форта раскинулся целый город с колониальными зданиями. Повсюду сновали полуголые слуги-индийцы, прогуливались высокомерные офицеры и важные чиновники из числа англичан. Девар смотрел на эту картину, и в его взгляде сквозила горечь.

Похоже, весь мир – сплошная военная крепость, где англичане – хозяева, а индийцы – слуги.

– Когда мы приедем в Калькутту, ты последуешь совету Джеральда и обратишься к начальнику форта? – спросила Амрита. – Вступишь в английскую армию?

– Не знаю, – уклончиво ответил он, – я еще не решил. Возможно, вернусь на родину.

Молодая женщина подумала о том, что ей никогда не понять этого странного мужчину. Он выглядел измученным человеком, который не мог найти пристанища и вместе с тем был готов отказаться от достойного предложения.

Во время морского путешествия Амрита ежеминутно ощущала его присутствие и заботу, но при этом Девар ни разу не попытался даже взять ее за руку. Он не улыбался ей, не искал взгляда, лишь зорко следил за тем, чтобы к ней не приближались подозрительные люди, и вообще не отходил от нее ни на шаг. Впрочем, Амрита только радовалась тому, что между ними нет никакой двусмысленности.

Они не стали задерживаться в Калькутте и сразу поехали в Бишнупур. Амрита была несказанно удивлена, узнав, что Амину забрали Тара и Камал. «Украли», – уточнила Ила и заметила, что в тот день в храм приходил еще один человек, который назвался отцом Амины.

Амрита залилась краской.

– Он тоже хотел увезти девочку, – добавила Ила, – но Камал и Тара оказались проворнее. Он приезжал повидаться с тобой.

Хемнолини обрадовалась, увидев свою воспитанницу живой и здоровой, и сразу сказала:

– Ты не вернешься обратно.

– Почему? – удивилась молодая женщина.

– Потому что стала другой. Я это вижу. Ты далека от прежнего мира. Тебя ждет свобода и новая жизнь. Ты приехала с мужчиной?

– Да, но это не то, о чем ты подумала.

Женщина усмехнулась.

– Это то, о чем ты не догадываешься.

Амрита упрямо тряхнула головой.

– Выйди и посмотри на него. Этот человек не из тех, кто посещает храмы, любуется танцами и наслаждается искусством девадаси. Мой «муж» – бог, а его «жена» – война. Ему не нужны женщины. Он пытается обрести не любовь, а самого себя.

– Обрести себя можно только в любви, и неважно, какая это любовь – к человеку, богу или танцу. А за разрушением и войной всегда следует созидание. Тебе, воспитанной в храме Шивы, это известно лучше, чем кому-нибудь другому.

Молодая женщина не стала спорить, как не стала прощаться с храмом. Она простилась только с людьми, бренными созданиями, стоявшими на страже несокрушимого и вечного. Что касается великого Натараджи, то он всегда жил в ее сердце.

– Наверное, Хемнолини права, – задумчиво проговорила Амрита, когда они с Деваром спускались вниз с холма, на котором возвышалось святилище, – я уже не вернусь. Правда, я не очень хорошо понимаю, какая «свобода» меня ждет. Когдато давно один человек сказал, что истинная свобода существует только в душе и нигде больше, однако в душе я не ощущаю себя свободной. И не вижу звезды, за которой могла бы пойти.

– Ты не потеряла письмо, которое дала тебе Джая? – вдруг спросил Девар.

Амрита посмотрела ему в лицо.

– Нет.

– Ты его передашь?

– Конечно. Я должна это сделать.

Он продолжал идти, уставившись в пыль под ногами, и ни разу не поднял головы.

В Калькутте Амрита с трудом отыскала дом Тары и Камала. Ей пришлось спрашивать на базаре, на улицах, пока какая-то женщина не сказала, что знает, где проживают «Шива» и «Парвати».

Едва Тара открыла дверь, как улица огласилась восторженным визгом. Следом за женщиной во двор выбежала девочка, потом вторая, постарше, и с громким криком бросилась к матери. Появился мужчина и тоже кинулся обнимать Амриту.

Девар молча смотрел на людей, сбившихся в плачущий и смеющийся клубок. Троица взрослых была так похожа друг на друга, как бывают похожи цветки одного и того же дерева. Было ясно, что это люди одного мира.

Он почувствовал себя лишним, но все же вошел в дом, когда его пригласили, и остановился у порога, ожидая, пока уляжется суета.