Дом там, где сердце - Шеннон Фаррел

– Пойдем в мою комнату, и ты расскажешь мне, в чем дело. Что бы с тобой ни случилось, для тебя одной эта ноша слишком тяжела.

Циара рухнула на пол конюшни и завопила:

– Я пыталась спасти вас и Барнакиллу! Если вы выйдете за Кристофера, это будет самая ужасная ошибка в вашей жизни!

Мюйрин опустилась на колени и обняла Циару за плечи.

– Я уже совершила ошибку, когда вышла за Августина, пом­нишь? Это был тот еще охотник за богатством.

Всхлипывания Циары потихоньку стихли, но ее так сильно трясло, что Мюйрин начала бояться, что она действительно психически больна. – Что такое? Что я не так сказала? – в отчаянии спросила Мюйрин, пытаясь наконец-то докопаться до истины.

– Я должна кому-то это рассказать. Только обещайте, что не скажете ни слова Локлейну, слышите, ни единого слова!

– Клянусь, Циара, я никогда не выдам вас. Но ведь все не может быть настолько плохо…

– Хуже, чем вы можете себе представить, Мюйрин. Умоляю вас, не выходите замуж за Кристофера, – просила она.

– Да почему вы вообще подумали, что я за него выйду?

– Я через окно слышала, что он сделал вам предложение. Он – зло, а зло порождает зло. А Августин… он был даже хуже. Как вы, должно быть, страдали, когда были его женой!

– Почему вы так говорите? – спросила Мюйрин, вдруг по­чувствовав неловкость.

– Потому что я знаю, какой он был на самом деле. Я знаю. Я знаю … И Кристофер не лучше, хотя он предпочитает женщин, а не молоденьких мальчиков. Вы нужны ему только из-за по­местья и денег. Как он только ни измывался над женщинами в поместье все долгие годы! Настоящий извращенец! Он и с вами такое сделает. И с Барнакиллой. Он придет сюда, и все это по­вторится. Его нужно остановить. Вы не позволите ему! – она дико смотрела в глаза Мюйрин, затем схватила ее за плечи и при­нялась трясти.

У Мюйрин пересохло во рту, и она проглотила комок, под­катившийся к горлу. Внезапно сарай показался ей тесным и душным.

Она поднялась на ноги и резко сказала:

– Пожалуйста, Циара, идемте, мы не можем здесь оставаться. Кто-то снаружи может нас услышать или зайти в любой момент. Давайте прогуляемся. Это вас успокоит, и позже мы сможем поговорить.

Циара сквозь слезы согласилась. Мюйрин помогла ей под­няться с пола.

Обхватив ее одной рукой за талию, она вывела сестру Локлейна на воздух. Та все так же дрожала, и Мюйрин накинула на нее свою шаль. Они пошли от аллеи к торфяному болоту, где их разговору не могли помешать.

– Думаю, лучше начать все с самого начала, – наконец вздох­нула Циара.

– Так будет легче.

– Я была здесь домработницей несколько лет до отъезда Локлейна в Австралию. Именно в это время мы с Кристофером и познакомились. Это долгая история о том, как господин со­вратил служанку, хотя тогда, к моему огромному стыду, я на это согласилась. Кристофер льстил мне, был со мной любезен, покупал небольшие подарки. И обещал мне много-много всего, чего вовсе не собирался выполнять. Я была не единственной, хотя в то время оказалась слишком слепой, чтобы замечать это. У него были десятки женщин, одни не возражали, другие, наобо­рот, были не слишком податливы. Он брал их всех без разбора. Я ничего не замечала, потому что имела несчастье влюбиться в это ничтожество. Он использовал меня, как и остальных жен­щин, для удовлетворения каждой своей прихоти, любой раз­вратной и отвратительной, – облегчила она сердце, и ее голос дрожал от волнения.

– Если все было так ужасно, почему вы не разорвали от­ношения?

Циара призналась:

– У меня есть одна черта характера, такая же, как у Локлейна, – гордость. Как говорится в одной старой пословице, чем выше взлетишь, тем больнее будет падать. Все говорили, что я незаконнорожденная дочь мистера Дугласа Колдвелла. Крис­тофер воспользовался моей гордостью, чтобы залезть ко мне в постель. Он намекнул, что мне достанется все состояние Колдвеллов, если я выйду за него замуж. Он говорил, что его кузены постоянно вступают в браки между собой. Он растянул наш роман на годы, каждый раз играя на моих надеждах и моей гордости, если я пыталась отказаться и порвать отношения.

Мюйрин была ошеломлена. Циара – незаконнорожденная дочь хозяина? Как же выстроилась вся эта цепочка событий? Но она не хотела прерывать рассказ Циары своими вопросами и дала ей продолжить.

– Я и пыталась закончить наши отношения, поверьте мне. Для меня еще существовали какие-то понятия чести и поря­дочности. Но он знал, как меня завоевать. Я сдавалась ему практически каждый раз, потому что любила его, даже зная, какое это ничтожество. А когда я отказывалась, он все равно брал меня и потом называл шлюхой за то, что я пустила его в свою постель. Это было ужасно, Мюйрин. Похоже, им движет какая-то потребность наказывать, бить, разлагать, совращать.

Женщины отличаются от мужчин, так и должно быть. Я чув­ствовала волнение, опасность, но наслаждение – никогда. Я принимала те знаки внимания, которые он мне оказывал, только потому, что думала, что он меня любит. Я думала, смо­гу его изменить. Я ждала того дня, когда он назначит дату нашей свадьбы, но он никогда не собирался на мне жениться. И все это время он наслаждался тем, как я деградировала, тем, что я была так в него влюблена, что сделала бы для него все. Буквально все.

– Могу себе представить, каково вам было, хотя, благодарю Бога, что мне не довелось этого пережить, – с содроганием сказала Мюйрин.

– Тогда можете считать, что вам повезло. Локлейн ведь лю­бит вас, разве нет? Он бы никогда не…

Мюйрин удивленно подняла брови, собираясь возразить, мол, у них другие отношения, но затем лишь покачала головой.

– Нет, Локлейн нет, но в принципе это возможно, правда? – Она вздрогнула, вспомнив свою ужасную поездку в Дублин.

– Простите, мне не стоило упоминать ничего личного. Но я-то не дура. Он редко бывает дома ночью или по утрам. Я рада, что какое-то время вы были счастливы, но понимаю, что это не может длиться вечно. Тогда я, конечно, была дурочкой. Я бы все отдала, чтобы повернуть время вспять и возместить тот вред, который я невольно нанесла, доверяя Кристоферу. Он меня использовал, и даже хуже – он использовал меня, чтобы подобраться к Таре, невесте Локлейна. Он говорил, что должен поручить ей что-то сшить. А потом я узнаю, что у них роман. Он даже хвастался этим, хотел, чтобы я посмотрела, – судо­рожно проговорила Циара.

Мюйрин покачала головой:

– О Господи!

– Тара тоже думала, что он на ней женится. Он врал ей так же, как мне и всем остальным. Я пыталась ее предупредить, но она не хотела слушать. Локлейн ни о чем не подозревал, а я не могла сказать ему. Я чувствовала себя виноватой в том, что была во всем этом замешана. Мы начали отдаляться друг от друга. Я оттолкнула его, когда все это только начиналось, и за это мне тоже ужасно стыдно. А потом Локлейн обручился с Тарой, хотя большую часть времени она, по-моему, обманывала его и оправ­дывалась, соблазняя его, только чтобы сказать: «Отстань!» И Локлейн, и я страдаем от одного и того же – от гордости, которая не позволяет нам легко показывать свои чувства. Я не могла с ним поговорить, предупредить его. Он бы никогда мне не поверил. А даже если бы и поверил, то не поблагодарил бы за это. Я боялась, что он выкинет какую-нибудь глупость. Как бы там ни было, Тара в конце концов удрала с Кристофером, по крайней мере, так это выглядело. Скорее, Кристофер уехал на континент, а она поспешила за ним. Конечно, для Кристо­фера это был шанс расквитаться с незаконнорожденным кузе­ном, которого он всегда ненавидел. Локлейн всегда был в сотню раз лучше, чем любой из рожденных в браке Колдвеллов. Жаль только, что отец официально так и не признал никого из нас. Но он хотел жить тихой жизнью, а его жена ненавидела все, что связано с нами. Августин тоже ненавидел Локлейна, завидовал ему. Вскоре он понял, что не сможет управлять поместьем без него. От этого он возненавидел Локлейна еще больше. Одному Богу известно, что могло бы случиться с Барнакиллой, если бы вы не приехали сюда. Что я могу сказать определенно – это то, что для нас был счастливый день, когда Августин Колдвелл вышиб себе мозги.