Благие намерения - Кэти Максвелл

– Гарри!

– Да, Ноубл?

– Отстань!

– Крауч! – Несколько часов спустя Джиллиан выглянула из малой гостиной и жестом пригласила пирата к себе. – Крауч, где вы были?

– Простите, миледи, Тремейны снова затеяли драку, и я поставил на Тремейна-третьего.

Джиллиан прислушалась, но, не услышав никаких звуков битвы, решила, что драка, должно быть, происходит в помещении для слуг. Она понимала, что должна прекратить ее, но ей было очень неприятно вмешиваться. Ведь Тремейнам не нравилось, когда она требовала, чтобы они вели себя прилично.

– Третий? Он что, настолько лучше своих братьев?

– Нет, миледи, хуже, – ухмыльнулся Крауч. – Но я люблю слабаков, вот так – то.

– Что ж, я рада, что вам хватило ума не ввязаться в потасовку. У нас впереди важное дело, и вы мне необходимы. Вы не встречались с лордом Карлайлом?

– Нет, миледи, но я как раз собирался отправиться на встречу с ним. – Крауч зевнул.

– Не делайте этого, – зевнув вслед за ним, приказала Джиллиан, – нас ждет работа. У вас есть настойка опия?

– Вы знаете, сколько нужно дать? – Крауч протянул ей маленький коричневый пузырек.

– Да, достаточно всего нескольких капель. Полицейские с вами? Все?

– Все пятеро, миледи. Двое ваших и трое его милости. И у всех с собой брехуны.

– Брехуны?

– Ну да, как вы велели.

Джиллиан постаралась припомнить, отдавала ли она специальное распоряжение о том, чтобы у всех были злые собаки, которые громко брешут, но не могла вспомнить.

– Вы говорили о пистолетах, – сказал Крауч, и его золотая серьга закачалась, – о хлопушках.

– Хлопушки? Да, великолепно. У вас есть ключ от дома Ноубла в Кенсингтоне?

– Да, миледи. – Крауч похлопал своим крюком по карману жилета. – Все здесь, но меня беспокоит, что делать, если подлый убийца не явится.

– Явится. – Улыбка Джиллиан озарила темную комнату. – Он жаждал меня спасти, что ж, теперь ему предоставляется такой шанс.

– Чертовски опасная затея отправиться туда, госпожа. – Крауч отсалютовал ей своим крюком. – Думаю, его милость скажет вам спасибо, когда придет в себя после снотворного.

– Хотелось бы, чтобы вы оказались правы, – ответила Джиллиан, и его улыбка погасла. – Боюсь, он некоторое время просто будет в ярости и не сможет ничего соображать. Но, увы, по-другому помочь ему нельзя. Если эти двое взрослых людей ведут себя как маленькие упрямцы и отказываются внять голосу разума, мы поступим с ними как с детьми и сделаем то, что для них лучше всего.

Снизу донеслись мужские голоса.

– Должно быть, лорд Росс уходит от его милости, – сказал Крауч, и Джиллиан подтолкнула его к черной лестнице.

– Тогда идите, и да хранит вас Бог, Крауч.

– И вас, миледи.

Заговорщики улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны: Крауч пошел вниз по черной лестнице, а Джиллиан побежала наверх в свою спальню. Крепко прижимая к груди пузырек, она обдумывала, каким образом добавить его содержимое в бренди. Крауч предупредил ее, чтобы она не переборщила, так как спиртное усилит действие опия, поэтому она должна была проследить, чтобы Ноубл не пил слишком много, а ровно столько, чтобы ни за что не проснуться на рассвете.

– Это зелье пойдет на пользу моему мужу-упрямцу, – прошептала про себя Джиллиан, когда через несколько минут, войдя в свою спальню, искала, куда бы спрятать пузырек. Она уже подошла к гардеробу, но неожиданно краем глаза уловила в комнате какое-то движение. У нее перехватило дыхание, и она удивленно замерла. В тусклом свете свечей из угла неуверенно появилась хрупкая фигурка.

– Ник? Это ты? Что-то случилось? – Джиллиан посмотрела на мальчика и непроизвольно попятилась, когда он бросился к ней. – О, Ник, милый, тебе приснился страшный сон? – Обняв мальчика, она тихо покачивалась вместе с ним, а он громко рыдал на ее груди. Она что-то приговаривала и убирала с его лба темные завитки, пока он немного не успокоился. – Все в порядке, милый, теперь я здесь, и ничего страшного с тобой не случится.

– Но… если папа отошлет вас… – Маленькое хрупкое тело продолжало вздрагивать под руками Джиллиан.

Она посмотрела на заплаканное лицо и опешила. Ник заговорил? Сейчас? Почему? «Сперва следует разобраться с первым», – сказала себе Джиллиан и, все еще обнимая мальчугана, села вместе с ним на кровать.

– Ник, твой папа не собирается отсылать меня. Ты зря беспокоишься. А теперь рассказывай. – Она протянула ему носовой платок. – У тебя был ночной кошмар? Нет, нет… оставь его себе, – сказала она, когда Ник кивнул и, высморкавшись, хотел вернуть ей платок. – Хочешь рассказать мне свой сон? – Она пригладила ему волосы. – Бывает, если поговорить с кем-нибудь о своем сне, он покажется не таким страшным.

– Мне снилась та ночь, – после минутного раздумья ответил Ник.

– Какая ночь?

– Ночь, когда умерла моя мать. Моя другая мать.

О Господи, неужели Ник был там, когда убили Элизабет? Джиллиан старалась вспомнить, что говорил ей Ноубл о шоке, который заставил Ника замкнуться и замолчать. Ноубл сказал, что это связано со смертью Элизабет.

– Ник, расскажи мне все, если хочешь. – Джиллиан продолжала поглаживать мальчика по голове, и он, прижавшись к ней, заговорил тихо и монотонно, голосом, лишенным каких-либо эмоций, отчего у Джиллиан по спине побежал мороз. От рассказа Ника ей стало не по себе, и она пришла в негодование.

– Я опять был там, в той комнате, в ее комнате, и она была там с ним, и он заставлял меня смотреть, как стегает ее кнутом.

У Джиллиан кровь отхлынула от лица. Боже правый, неужели она так ошиблась в Ноубле? Неужели уста его собственного ребенка говорят правду?

– Она все кричала и кричала и не могла остановиться, даже когда истекала кровью. Я помню, меня стошнило на ковер, когда он ударил ее ножом. Я закрыл уши руками, но все же слышал, как она кричала и умоляла его остановиться, но он продолжал наносить ей удары.

Крепко зажмурившись, чтобы удержать слезы, Джиллиан прижала голову ребенка к груди и укачивала его. «Неужели Ноубл такое чудовище? Как он мог вести себя столь дико, да еще в присутствии своего сына?» Джиллиан не могла себе этого представить.

– Потом она перестала кричать, и я подумал, что он перестал ее мучить, но он просто сунул тряпку ей в рот и привязал ее руки к кровати. Потом он рассмеялся и смеялся долго-долго. Он сказал, что хочет передать папе привет.

На мгновение Джиллиан показалось, что ее сейчас стошнит, но в следующую секунду она осознала слова Ника.

– Папе? Ник, кто был тот человек, который… который проделывал все эти гадости?