Обожаю тебя ненавидеть - Джо Уотсон

Когда я очнулась, глаза болели и слипались, будто в них налили клея. Наконец после нескольких болезненных морганий мне удалось хоть немного открыть их. Через маленькую щелку между ресницами формы и линии приобрели мягкий размытый фокус. Все выглядело очень белым. Слишком белым. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы глаза немного привыкли.

Я попыталась сесть, но голова запротестовала. Я схватила ее руками и глубоко вздохнула, пытаясь унять боль. Она сменилось тупым сверлением, и мои глаза привыкли к окружающему миру, я поняла, где находилась. Большая и светлая больничная палата – с дополнительной комнатой и еще одной кроватью. Я осмотрела комнату, пытаясь разобраться. Я не помнила, как попала сюда и что произошло. Я была одна.

Но постепенно начала вспоминать. Отец, сестра, ссора, учебник. Я дотянулась до лба и коснулась его, почувствовав шершавые швы. Голову пронзила невыносимая боль, от которой меня затошнило. Я снова закрыла глаза, пытаясь унять боль, которая разбивала мою голову и отдавала в шею.

С закрытыми глазами пришло больше картинок с воспоминаниями. Мама, лежащая на полу, когда отец толкнул ее. Сестра. И Бен. Бен ударил моего отца. Внезапно я почувствовала приступ паники. Где моя сестра? С ней все в порядке? Бен? Что случилось после того, как я потеряла сознание?

Я повернулась, услышав, как открылась дверь. Вошли Джей-Джей и Бен с кофе. Они заметили, что я пришла в себя, и бросились к кровати.

– Слава богу, – сказал Джей-Джей, поцеловав мою руку. – Я так боялся, что ты умрешь.

– Умру? Что со мной случилось? – крикнула я. В тот же момент сильно об этом пожалела, потому что крик стал причиной нового приступа боли.

Бен быстро вмешался.

– Джей-Джей не имел в виду умрешь, ну, умрешь. С тобой все в порядке, просто небольшое сотрясение мозга.

Он сел рядом со мной с другой стороны кровати и взял мою руку. Он целовал ее, прижимал к своей щеке.

– С тобой все в порядке. Все будет хорошо.

Его голос так успокаивал, что я почти поверила ему. Но знала, что не все в порядке – далеко не все.

И вдруг Джей-Джей разрыдался, с громкими завываниями.

– Я все думал, что если ты умрешь, то умрешь, злясь на меня после нашей ссоры и…

– Джей-Джей, я не умираю, – быстро перебила я его.

– Ты все еще злишься на меня? – спросил он с тревогой. – Пожалуйста, скажи, что ты больше не злишься на меня, или я не знаю, что я сделаю!

Я покачала головой.

– Сначала сердилась. Но больше не сержусь.

Он вздохнул.

– Слава богу!

– Где Кэти?

– Она наверху с матерью. – Бен гладил руку и смотрел на меня. Он выглядел усталым, будто не спал всю ночь – скорее всего, так и было.

– А что наверху?

– Психиатрическое отделение.

– Что? Как она там оказалась? – очевидно, я многого не знала о прошлой ночи.

– Твой отец ударил ее, – начал объяснять Бен.

– Ублюдок! – вмешался Джей-Джей. – Если бы я был там, клянусь, я бы ему устроил. Как в прошлый раз.

Я слабо улыбнулась, а Бен продолжил.

– Мы думали, у твоей матери сердечный приступ, поэтому вызвали «Скорую», и вас обеих привезли сюда. Но когда доктора осмотрели ее, оказалось, что у нее была паническая атака.

– Она сломала запястье и лодыжку, когда упала, – объяснил Джей-Джей. – Мы с Брюсом поговорили с психиатром, и он подсказал, где ей смогут помочь.

– Помогут в чем?

– Депрессия, тревога, токсическая созависимость, таблетки… Выбирай сама, Сара.

Джей-Джей был прав. Я годами надеялась на ее исцеление, вздохнула и покачала головой.

– Она не согласится. Я ее знаю.

Джей-Джей сжал мою руку.

– Она согласилась. Мы с Брюсом долго беседовали с ней, и она ляжет туда на следующей неделе, после того как выпишется из больницы. Она думала, что умирает, и когда отец ударил тебя, у нее открылись глаза. Прошлой ночью для всех прозвенел будильник.

– А где это место? Сколько это сто…

Джей-Джей быстро перебил меня.

– Об этом уже позаботились. Не начинай. Я не хочу снова ссориться с тобой.

– А эта палата… – я осмотрелась, – такая палата стоит целое состояние, а у меня даже нет медицинской страховки.

На этот раз мою руку сжал Бен.

– Все оплачено, – и он поцеловал мою ладонь.

– Мой отец? – голос задрожал, – отец, который бросил в меня учебник. Несмотря на жуткую боль, моему сердцу было гораздо хуже. Оно было разбито. Даже если он не вел себя как отец, он им был.