Ритм наших сердец - Стелла Так

– Я на два года старше тебя, – невозмутимо отозвался Питер. Этому обсуждению, к счастью, помешала официантка, в опрятном переднике и с раскрытым блокнотом подошедшая к нашему столику.

Парни заказали едва ли не все блюда, что имелись в меню, и я присоединилась к ним. Вероятнее всего, мы все равно проведем остаток дня здесь.

Вскоре после этого перед нами появилась гора еды, я взяла чашку кофе, а группа начала играть песню, которая показалась мне знакомой. Питер тоже узнал ее и рассмеялся. Но только когда Габриэль скривился от досады, я узнала в этом отрывке любовную песню, которую он сочинил для Талии.

– Чувак, это твоя сопливая песня! – ухмыльнулся Питер, вытирая слезы смеха. Певец настолько ее испортил, что она звучала почти как пародия.

Габриэль спрятал лицо в руках и застонал.

– Я сверну мальцу шею, – проворчал он.

– О, я нахожу эту песню очень хорошей, а ты был безумно милым в пятнадцать лет, – призналась я, сжимая руку Габриэля.

Он раздвинул пальцы и подмигнул мне, а затем усмехнулся.

– Ты считаешь меня милым?

– Тогда!

– А сейчас?

Я сделала вид, что мне нужно подумать об этом.

– В основном раздражающим, – заявила я.

– Не ври, Саммер, – надул он губы, и я снова рассмеялась.

– Ладно-ладно. Если бы ты тогда так пел для меня, я бы сразу в тебя влюбилась, – заверила я, и в его глазах появилось сияние.

– В самом деле? – вырвалось у него.

– Да. Мое подростковое сердце билось бы только для тебя. Уже тогда твой голос звучал абсолютно идеально, – сказала я и только через секунду поняла, что проболталась. Я никогда не рассказывала ему, какое влияние оказывает на меня его голос. – Э-э-э, я имею в виду…

– Вызов принят! – перебил меня Габриэль и встал.

– Вызов? Какой вызов? – Я встревожилась, Питер только пожал плечами, а Габриэль решительно направился к ребятам. – О, предчувствую что-то нехорошее, – пробормотала я.

У Питера округлились глаза. Мы оба вытянули шеи, чтобы наблюдать за Габриэлем и парнями. Не знаю, что он сказал, но они остановились и в замешательстве посмотрели на него. Габриэль махнул рукой и указал… на меня? Какого черта? Мальчики кивнули и покинули сцену, а он схватил микрофон и сел за клавишные. Потом прочистил горло и посмотрел на меня через всю закусочную.

– Привет, Голливуд! – крикнул он в микрофон и развел руками, как обычно делал на большой сцене.

Мы с Питером начали восторженно хлопать. Питер даже бросил картошку фри. Один из парней достал мобильник и начал снимать. Даже официантка и повар с удовольствием наблюдали, как Габриэль валяет дурака.

– Меня зовут Габриэль, и я посвящаю эту песню девушке, которой отчаянно нужно влюбиться по уши. Желательно в меня.

Он усмехнулся и подмигнул мне. Я покраснела, а Питер с энтузиазмом бросил очередную картошку фри.

Габриэль весело фыркнул.

– Кроме того, кто-то должен показать этим юнцам, как правильно петь эту песню.

Мальчики явно расстроились, когда он назвал их юнцами, но Габриэль уже начал играть. Его пальцы коснулись клавиш, и хотя он начал с простых аккордов, вскоре к ним присоединилась мелодия, похожая на песню для Талии. Однако он играл немного иначе. В более низкой тональности. Медленно, почти лениво он начал добавлять электронный эффект. Когда Габриэль Блейзон открыл глаза и посмотрел на меня с улыбкой, я поняла, что у меня большие проблемы.

Он начал петь. И пусть текст не изменился, песня казалась совершенно другой. Тогда это была песня влюбленного пятнадцатилетнего мальчика. Сегодня это звучало как песня человека, который точно знает, чего хочет, и в данный момент он хотел меня. Мое дыхание ускорилось, и с каждым совершенным звуком его тепло, казалось, проникало в меня.