Невеста наоборот. Синдром первого свидания - Вероника Лесневская

Он буквально заставляет себя подойти к отцу, цедит «поздравляю» сквозь зубы, но Сергею Леонидовичу и этого достаточно. Я четко вижу, что последний рад видеть своего… сына. Определенно, сына. Насчет этого у меня не остается никаких сомнений. Особенно после того, как Вилен полностью игнорирует мать, а та лишь сохраняет надменное выражение лица. Она холодна и равнодушна. И ей плевать, что собственный сын ее ненавидит – Милана Ярославовна явно не чувствует себя виноватой, да и налаживать отношения не собирается.

Бросив в нашу сторону морозный взгляд, блондинка натягивает искусственную улыбку и самостоятельно представляет младших хозяев дома.

- Это наша дочь Аня, - мелодичным голоском тянет «снежная королева». – И… Вилен.

Она ведь даже сыном его не называет! Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, а потом исподлобья смотрю на Вилена. Стоит отдать должное его выдержке: на лице ноль эмоций. Гораздо больше их проявляется, когда взгляд мужчины цепляется за меня. Вилен недовольно прожигает меня глазами, а потом косится на свои наручные часы. Опаздывает куда-то?

- Наш сын, - уточняет вместо супруги Сергей Леонидович, а сам сияет, как новогодняя гирлянда.

Напряженно смотрю на Вилена, но он выдерживает мой взгляд с гордо поднятой головой. Действительно, разве могу я упрекать его в скрытии правды, если нахожусь сейчас здесь в роли чужой невесты? Впрочем, мне абсолютно все равно, кем являются родители моего любимого. Их статус, каким бы он ни был, никак не отразится на личном отношении к Вилену.

Чего не скажешь о моей маме…

Ее неоднозначный вздох разрывает внезапно повисшую неловкую паузу. И если бы я не знала о симуляции приступов, то испугалась бы сейчас, что у нее случился один из них.

- Очень приятно познакомиться, - преувеличенно радостно тянет она.

Вилен изгибает бровь и слегка ухмыляется. Почти незаметно. Всего лишь чуть приподнимает уголки губ. Замечаю его эмоцию исключительно потому, что не свожу с него глаз. Для других же Вилен остается невозмутимым.

- Какая замечательная у вас семья! – продолжает мама, а я медленно поворачиваю голову и устремляю на нее предупреждающий взгляд. – Прекрасные, интеллигентные дети! – поет канарейкой, вызывая у Вилена нервный кашель.

Лицемерие и лесть – это последнее, что может спасти сложившуюся ситуацию. Наоборот только усугубит ее, ведь Вилен терпеть не может подобного поведения.

- Взаимно, - смеется Сергей Леонидович, а сам то и дело на своего сына поглядывает.

- А образование ваших детей? – не выдерживает Изольда.

- Международные отношения, конечно же! – гордо выдает дипломат.

Меня ни капли это не удивляет. Отсюда идеальное знание английского у Вилена, а также воспитание и манеры. Но даже с таким престижным дипломом у него вряд ли есть право преподавания в нашем университете. Как тогда Вилен попал к нам? С подозрением смотрю на него, а потом перевожу взгляд на ректора Астахова. Вспоминаю, как староста группы рассказывал, что нашего настоящего преподавателя неожиданно отправили в отпуск, - и пазлы складываются воедино.

А как же злоупотребление служебным положением? Теперь понятно, почему педагогический состав не был в восторге от нового «стажера».

Вилен и его дед – просто два авантюриста! С ума сойти! Астахов так любит своего внука, что готов исполнить любую его прихоть, даже такую безумную. И все это… ради меня? А я стою сейчас здесь в образе чужой невесты и молчу. Вот дура!

- Правда, никто из детей в итоге не пошел по моим стопам, - продолжает Сергей Леонидович, но в его голосе нет ни тени грусти. - И если раньше я злился по этому поводу, то сейчас думаю, что был не прав, а мои дети вправе сами выбирать свой путь, - последняя фраза обращена четко к Вилену.

Глава семейства будто извиняется сейчас перед своим сыном, завуалированно, но абсолютно искренне. Судя по реакции Вилена, даже он не готов к подобному. Мой мужчина растерян и задумчив. А что если это первый шаг к их примирению?

Как бы невзначай смотрю на мать Вилена, отчужденную, равнодушную, и понимаю, что именно, а точнее, кто станет камнем преткновения. Мать стоит преградой на пути сближения отца с сыном – глупость какая-то!

- Конечно-конечно! Детям нужно давать свободу, – одобрительно машет руками мама, а я не перестаю удивляться ее лицемерию. - Тем более, если я не ошибаюсь, Вилен сейчас - преподаватель в университете. Очень престижно!

Не выдержав, я опускаю голову и провожу по лбу рукой. Молодец, мама, быстро сориентировалась! Вот только с Виленом твоя «плохая игра» не сработает!

Последнего, в свою очередь, кажется, забавляет и сама Изольда, и ситуация в целом. Впервые за весь вечер Вилен не может промолчать.

- А еще фотограф, - ухмыльнувшись, выпаливает он, стреляя вздглядом в мою мать, - и нянька. Я в принципе человек разносторонний, на все руки, как говорится, - откровенно издевается, а я не могу сдержать улыбки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Да, Изольда – моя мать, но в данной ситуации она сама виновата! Отношение Вилена вполне обоснованно, и я определенно на его стороне сейчас.

- А вы знакомы? – недоумевает Сергей Леонидович.

- Кхм, да, Ангелина и Вилен знакомы, - признается мама и сама пугается своей искренности.

Очень вовремя ее потянуло на правду. Для меня это стало своеобразным сигналом, что пора вступить в разговор.

- Мы не просто знакомы, мы… - громко начинаю я, но осекаюсь и чуть ли не айкаю, чувствуя, как Лев больно ущипнул меня за руку.

Яростно смотрю на своего недо-жениха, и всей душой жалею, что согласилась на его уговоры. Пожалела, называется! Перевожу взгляд на Вилена и вздрагиваю от его холодности. Приревновал? Наверно, отношение Льва ко мне выглядит совсем не «по-братски»…

– Что ж, сколько можно держать вас на пороге, в самом деле! – спохватывается Сергей Леонидович. - Проходите в дом!

Не тороплюсь последовать его приглашению. Наблюдаю, как наши со Львом родители переступают порог особняка, а сама стою на месте, будто вросла в это крыльцо. Сжимаю руки в кулаки, трясусь, но твердо намерена прекратить этот фарс. Здесь и сейчас.

Мне стыдно и неудобно перед родителями Вилена, поэтому прежде я хочу поговорить с ним наедине. Чувствую, как щеки покрываются румянцем. От жара, который сжигает меня изнутри, от злости на саму себя и от смущения.