Хозяйка ночи - Мартина Коул

Бриони и Бернадетт сидели в офисе Эндрю Маклоусона. Вид у обеих был ошеломленный.

– А вы уверены? – В голосе Бернадетт прозвучало сомнение.

Доктор кивнул:

– Уверен. Впрочем, и ваша сестра знала. Теперь уже четыре месяца.

– Черт побери! – Берни потрясенно покачала головой. – А наша мать знает? Вы ей сказали?

– Ей сообщили три дня назад. Она очень обрадовалась. Сияла, как луна. Я был приятно удивлен, принимая во внимание болезнь ее дочери. Лично я не могу утверждать, что это хорошо.

– А как вы думаете, Эйлин справится с беременностью? – возбужденно спросила Бриони. Маклоусон пожал плечами:

– Право, не могу сказать. Ваша мать думает, что девушка все выдержит, но, честно говоря, я в этом не уверен. Физически ваша сестра очень слаба, ее насильно заставляют есть. У нас тут живет монахиня, сестра Мария Магдалина, и, похоже, это единственный человек, которого Эйлин готова слушаться. У них очень тесная дружба. Сестра Мария девушка добрая и с настоящим монашеским призванием. Она любит Эйлин и позаботится о ней во время беременности, но у нас тут нет удобств для грудных детей. Боюсь, вам придется как-то все устраивать. Мы будем держать Эйлин здесь до тех пор, пока она не соберется рожать, но сами роды должны проходить в другом месте. Если вы наймете кого-нибудь, кто будет присматривать за ребенком, Эйлин сможет вернуться. Мы все чувствуем, что ей здесь очень хорошо. Бриони вздохнула.

– Но недостаточно хорошо, чтобы присматривать за собственным ребенком?

– Увы, нет. Я очень удивлюсь, если Эйлин вообще когда-нибудь вернется в реальный мир. Полагаю, ваша мать с радостью позаботится о ребенке. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление…

Бриони перебила его:

– Только через мой труп! Она даже пальцем не дотронется ни до него, ни до моей Эйлин! Я хотела бы, чтобы вы ничего не говорили ей, мистер Маклоусон. Она чересчур решительная женщина.

Эндрю Маклоусон поднял руку:

– Я думаю, это дело прежде всего касается вашей семьи, мисс Каванаг, и вы сами знаете, как лучше поступить.

Молли решила испечь огромный каравай хлеба. Она с таким увлечением месила тесто, что даже не оглянулась, когда открылась парадная дверь.

– Ступай-ка на кухню, женщина, и приготовь себе чашку чая, – сказала Молли. Она думала, что пришла мамаша Джонс. Вместо этого она с удивлением услышала голос Бернадетт:

– Привет, мам.

Молли резко развернулась к ней.

– Чего тебе надо? – Молли с угрозой уперла испачканные мукой руки в бока.

Бернадетт попятилась:

– Я пришла за Розали.

– Ну а что, если я сегодня не позволю ей выйти из дома? На улице очень холодно.

Бернадетт вздохнула:

– Не начинай, мам. Наша Бриони ждет ее, и тебе лучше не нарываться на скандал. Маркус не выключает мотор, так что мне надо поторапливаться.

– Маркус? Когда же я по-настоящему познакомлюсь с ним?

Вся враждебность была забыта, едва Молли услышала о поклоннике Бернадетт. Ее охватывал восторг при мысли, что у одной из ее дочерей есть мужчина, приличный мужчина.

– С ним все в порядке, мам. Ну а теперь разреши мне, пожалуйста, забрать Розали.

Бернадетт надевала на Розали пальто, Молли молча наблюдала за ней.

– У Керри все хорошо, мам, если тебя это интересует.

Молли вновь принялась месить тесто, не отреагировав на слова дочери. Бернадетт сказала:

– Я привезу Розали завтра днем, хорошо?

– Как хочешь. И скажи Бриони, чтобы она не пичкала ее пирожными и конфетами, Рози уже вон как разнесло.

– Ладно, ладно. Пойдем, дорогая, мы поедем на машине.

Розали улыбнулась и пролепетала:

– Бри… Бри…

Бернадетт поцеловала ее:

– Правильно, Рози, мы едем к Бриони.

Молли вытерла руки о фартук и расцеловала своих дочерей в щеки.

– Смотри за ней, чтобы она не простудилась.

– Увидимся завтра, мам.

Молли вместе с ними вышла к машине. Улыбаясь во весь рот, она помахала рукой Маркусу Даулингу. Ей нравился этот высокий светловолосый мужчина.

Маркус в ответ тоже помахал ей рукой. Как только Розали устроилась на заднем сиденье рядом с Бернадетт, Маркус тронул машину с места. Молли махала им вслед, пока они были в поле зрения. Матушка Джонс вышла на крыльцо и заметила:

– Он приятный, правильный мужчина.

Молли кивнула, а затем шутливо заявила:

– Я не стала бы возражать, если бы его башмаки оказались под моим столом!

Старуха Джонс одобрительно захихикала.

Розали и Бриони расположились на ковре перед камином. В камине завывало пламя. Бриони чистила орехи и кормила Розали, которая периодически открывала рот, чтобы получить следующее ядрышко. Керри сидела на диване, поджав под себя ноги, а Бернадетт расположилась на стуле возле камина, положив ноги на отполированную медную решетку.