Девушка на качелях - Татьяна Тронина

…На полу супермаркета Эдуард увидел мужчину – тот, барахтаясь среди рассыпавшихся коробок, пытался ползти к выходу. Мужчина и встать на ноги боялся, и оставаться на месте не хотел. Словно червь, полз вперед. «Мешает!» – подумал Эдуард и выстрелил. Тот завизжал отвратительным голосом, забился. За полками еще кто-то завозился – Эдуард выстрелил и туда.

Все люди мешали Эдуарду. Все они – раздражали его. Все они вели себя неправильно, отвратительно…

Пожалуй, только Агния не мешала, не раздражала. О, как было бы здорово, если бы все умерли и они с Агнией остались бы одни. Одни в целом свете! Вот это было бы счастье…

Эдуард обошел супермаркет, уже пустой (воскресенье, праздник, выходной день, народу изначально было немного), и выбежал на улицу.

Там по-прежнему светило солнце. Ветер играл в ветвях деревьев, теребил молодую листву. Вдали, над высотными зданиями, золотистой грядой тянулись облака.

Дома, улицы, деревья. Небо, солнце. На все это Эдуарду было мучительно смотреть.

Город – это она. Небо – это тоже она. Солнце – она. День или ночь – она… Она – в золотистой кайме облаков и свежем майском ветре. И это нестерпимо – ощущать ее везде, во всем. Каждый вздох, каждый взмах ресниц – она.

Она, Агния, словно заполнила собой весь мир.

Смешно вспомнить – ведь были времена, и не так давно, когда он думал об Агнии просто, без сердечного трепета: «А что, вот хорошая девушка. Отчего бы на ней не жениться?» Эта мысль впервые посетила Эдуарда, когда Агния зашла к нему в отделение. Но потом, за короткое время, эта девушка – Агния – каким-то образом заменила Эдуарду и свет, и воздух. Стала всем. Как произошло, что он теперь без нее не может ни дышать, ни ходить по земле?

Он никого и никогда так не любил. Он вообще никого не любил – пока не встретил Агнию. Любовь – наказание. Проклятие…

«Уж лучше пусть не будет Агнии!» – догадался Эдуард. Ведь если не будет Агнии, то он как-нибудь да сумеет примириться со всем окружающим.

Орехов повернул голову и вдруг увидел девушку. Она сама шла ему навстречу.

– Агния!

– Послушай, ты не должен… – она смотрела на него с отчаянием, печально. На ее ресницах дрожали слезы. – Что ты делаешь? Не стреляй. Зачем ты стреляешь в людей?

В отдалении послышались звуки милицейских сирен.

– Агния, я не могу без тебя, – пожаловался Эдуард. – Я не могу терпеть. Почему все не так, а?

Он сделал шаг к Агнии, взял ее за волосы на затылке, потянул вниз. Она сморщилась, выгнув шею.

– Больно? А мне – не больно? – Эдуард другой рукой прижал пистолет к ее виску. Она молчала, не вырывалась – смиренная и покорная, точно овечка. Смиренно ждала смерти. Она была готова умереть – лишь бы Эдуард не убивал других людей. Именно так Орехов расценил сейчас ее возвращение.

«Ну, выстрелю я в нее. И что? Она все равно будет сидеть у меня в голове. Нет, все не так…» – с тоской подумал Эдуард.

Он отпустил ее волосы, оттолкнул от себя.

Звук милицейских сирен слышался все ближе.

– Беги. Уйди отсюда. Я больше не буду никого убивать. Обещаю! – отвернувшись, сквозь зубы произнес Эдуард.

Агния попятилась. Потом побежала прочь.

Звук милицейских сирен был все ближе.

Когда девушка свернула за угол, Эдуард Орехов поднес пистолет к своему виску и нажал на спусковой крючок.

Только так он мог перестать думать об Агнии…

* * *

В утренних новостях этот сюжет занимал первые строчки. Заместитель начальника ОВД майор Эдуард Орехов устроил побоище в одном из московских ресторанов. Ранены четверо, двое убиты – Марина Зарубина, сорока лет, и Селиверстова Зинаида Яковлевна, шестидесяти двух лет, посудомойка ресторана «Мечта» – того самого, где произошел трагический инцидент…

Опрашивали всех свидетелей, и Агнию в том числе.

Почти весь следующий день она давала показания, освободилась лишь к вечеру.

Придя домой, нашла в справочнике телефон больницы на Тверской-Ямской, позвонила в регистратуру и спросила, как состояние отца. Ей ответили, что Морозов Борис Николаевич уже выписался.

Агния положила телефонную трубку. С одной стороны, это хорошо, что отец выздоровел. С другой – надо уходить из дома… Ни отец не желал видеть дочь, ни дочь – отца.

Агния быстро собрала оставшиеся вещи, вышла во двор.

Опять был вечер, опять оранжевое солнце играло в молодой, еще не успевшей запылиться листве. Опять это обманчивое ощущение счастья…

Агния остановилась посреди двора. Огляделась.

Больше нет ни Марины Зарубиной, ни Эдика Орехова. Давным-давно умерла мать Агнии. Гриша Харитонов – под следствием, ему грозит долгий срок за то, к чему он не причастен.

Где все? Почему этим людям не жилось спокойно, мирно, почему им понадобилось уничтожить друг друга?

Агния судорожно перевела дыхание. Она пока не знала, куда ей идти и что делать. Лишь одно Агния знала точно – она уже не оставит Григория.

Что будет впереди? Какая жизнь? Возможно, Гриша изменит Агнии. Возможно, он ее бросит. Возможно, скажет ей (рано или поздно) какие-нибудь ужасные, жестокие, несправедливые слова…

Или самый худший вариант – возможно, он умрет раньше ее и тем самым заставит ее невыносимо страдать.

Возможно все.

Но она, Агния, готова рискнуть. Вчерашний день все расставил по своим местам – она словно заглянула в глаза самой Смерти. И тем бесценнее ей показалась жизнь…

Агния села на качели. Она вдруг вспомнила концовку своего любимого фильма. Призрак затаскивает Кристину в подземный дворец, говорит ей: либо останься со мной, либо я убью твоего Рауля. И что Кристина? Она соглашается остаться с Призраком.

Но уже через мгновение Призрак понимает, что хотел совсем другого – он хотел любви Кристины, а вовсе не ее формального присутствия рядом. И он отпускает Кристину, отпускает ее – вместе с Раулем…

– Почти как в кино, – прошептала Агния, прислонившись виском к железной перекладине.

Вчера Эдуард отпустил ее – потому что понял, что не может заставить ее любить.

Агния нехотя встала, побрела к арке.

Едва она хотела свернуть за угол, в темное нутро арки, как оттуда, навстречу ей, вышли двое.

Ее отец и Гриша.

Оба. Причем самым невероятным было то, что Гриша вел отца под руку! Поэтому в первый момент Агния не поверила своим глазам. Она решила, что у нее начались галлюцинации. Что это сон…

– Агния! – в один голос произнесли оба.

Агния ничего не ответила.

Она смотрела только на Григория.

– Агния… – он сделал шаг вперед, обнял ее.