Все о страсти - Стефани Лоуренс

Эстер вздохнула. Франческа повернулась к ней:

— Когда мы отправляемся?

Чарлз допил кофе и попросил:

— Дайте мне пять минут, чтобы сменить сюртук.

— Хоть десять, — кивнула Эстер. — Я тоже должна переодеться, не говоря уже о Франческе.

Все трое поднялись. Джайлз последовал за ними. Добравшись до верхней площадки, Франческа посмотрела вниз и увидела, как Джайлз стоит в холле и нерешительно поглядывает на утреннюю столовую. Немного поколебавшись, он развернулся и направился в кабинет.

Франческа и ее гости собрались на крыльце.

— Какие чудесные деревья! — заметила Эстер при виде туй, посаженных по обе стороны аллеи. — А эти каменные вазы! Просто восторг!

Франческа торжествовала. Вазы и в самом деле прекрасно отчистились и выглядели великолепно.

— Осенние крокусы очень красивы, да еще когда цветут так обильно!

Позади хлопнула дверь. Все оглянулись.

Их догонял Джайлз.

— А я думала, что ты занят, — удивилась Франческа.

Джайлз чарующе улыбнулся, зная, что, хотя способен одурачить Чарлза и Эстер, жену не проведешь.

— Сегодня чудесный день! Таких осталось совсем немного. Скоро погода испортится, и у нас не будет возможности долго гулять. Кроме того, мне нужно кое о чем спросить Хорэса, так что я соединил приятное с полезным.

Чарлз и Эстер, очевидно, ему поверили. Франческа посмотрела мужу в глаза, но воздержалась от законных вопросов. Он предложил ей руку, Чарлз последовал его примеру и протянул руку Эстер, и обе пары зашагали мимо почти оголенных деревьев.

Они провели мирное утро с леди Элизабет, Хенни и Хорэсом и вернулись домой к обеду. Френни нигде не было видно.

— Она спит, — пояснила Эстер, присоединяясь к ним.

— Это к лучшему, — отозвался Чарлз. — Она слишком много гуляет. Больше, чем дома. И хотя это, по-видимому, ей нравится, все же завтра мы уезжаем, так что ей следует отдохнуть хорошенько.

Во время обеда Чарлз и Джайлз беседовали о делах поместья, а Эстер пересказывала Франческе последние новости о Роулингс-Холле.

— Я бы сама немного вздремнула, — призналась Эстер, когда они вышли из столовой. — Почти не могу спать в тряском экипаже, а до Бата еще далеко.

Франческа посмотрела вслед Эстер. В холле Джайлз давал наставления Эдвардсу, явившемуся по его требованию. Чарлз хотел видеть хозяйственные постройки. Эдвардс вызвался показать ему все, что тот пожелает. Заметив, что муж направляется к ней, Франческа улыбнулась и свернула к семейной гостиной. Но он успел поймать ее за руку. Их пальцы переплелись. Франческа удивленно посмотрела на него.

— Я думал… — произнес он, — если у тебя нет неотложных дел… Может, поможешь мне с работой над парламентской реформой?

Она пыталась держаться спокойно, но сердце подпрыгнуло и тревожно забилось.

— Парламентской реформой?

— Нужно проверить и перепроверить множество ссылок. Если ты не занята…

Франческа улыбнулась, чувствуя, как он тянет ее к библиотеке.

— Я не занята. И буду счастлива помочь.

Они провели остаток дня вместе. У него был список книг, требуемых для справок. Они работали вместе, просматривая книгу за книгой. Джайлз сидел за столом, читая и делая заметки, Франческа же искала очередной том и отмечала нужную мужу информацию.

Потом переходила к новой и, пока он читал, возвращала предыдущую на полку. И если сначала он проверял всю главу, позже она заметила, что он сразу обращается к тому абзацу, который она отметила. Работа сразу пошла веселее.

Несколько часов спустя заглянул Чарлз и спросил, чем они занимаются. Завязался дружеский спор, который продолжался до тех пор, пока не пришла отдохнувшая Эстер. Франческа позвонила и велела подать чай в библиотеку.

— А Френни? — спросила она.

— Проснулась, но все еще не пришла в себя. Сама знаешь, какова она. Счастлива, как жаворонок, но хочет поваляться в постели. С ней Джинни, и я просила одеть ее к обеду, так что все в порядке.

Джинни, старая горничная Френни, когда-то была ее няней, преданной своей подопечной. Поскольку на этот раз Франчески с ними не было, Эстер взяла в карету Джинни, чтобы помочь с Френни, которая не позволяла незнакомым горничным ухаживать за ней.

Франческа разлила чай. Снова завязалась веселая беседа.

— Maria vergine! Impossible![6]

Джайлз в своей комнате переодевался к ужину, когда за стеной раздался мужской голос, что-то отчаянно тараторивший на итальянском.

— Фердинанд, — заметил Уоллес, подавая ему галстук. — Я немедленно выставлю его!

— Нет!

Джайлз властно поднял руку, и хотя не мог разобрать слов, слышал, как что-то говорит Франческа.

— Оставайся здесь.

Сам он направился к двери, ведущей в спальню жены. Посреди комнаты стояла Милли, глядя на открытую дверь в гостиную, из которой донеслась очередная итальянская тирада.

Франческа, в халате, со сложенными на груди руками, ожидала, пока Фердинанд выдохнется.

Когда он наконец остановился, вступила она и тоном, не оставлявшим ни малейшей надежды, объявила:

— Вы считаетесь опытным поваром. Просто в толк не возьму, почему вы не можете подать ужин раньше восьми часов, несмотря на настоятельное предупреждение сегодня утром, что ужин должен быть подан ровно в семь.

Фердинанд ответил новым потоком итальянских слов, но Франческа решительно покачала головой и, сурово нахмурясь, вынесла приговор.

— Прекрасно. Если вы не в силах выполнять свои обязанности, за дело возьмется кухарка. Уверена, что она сумеет достойно накормить своего хозяина, и не в восемь, а в семь.

— Нет! Вы не можете… — Фердинанд задохнулся. — Bellissima, я умоляю…

Франческа позволила ему выговориться, но под конец решительно перебила:

— Довольно! Если вы хотя бы наполовину такой мастер, каким себя считаете, вы подадите великолепный обед… — она посмотрела на часы, — ровно через час. А теперь идите. И еще одно. Больше сюда не являйтесь. Если хотите видеть меня, поговорите сначала с Уоллесом, как полагается. Я не позволю вам вносить смуту в здешнее хозяйство. Если живете в Англии, следует подчиняться английским обычаям. А теперь прочь! Прочь! — Яростно жестикулируя, она вытолкала его из гостиной.

Подавленный Фердинанд удалился, закрыв за собой дверь.

Франческа покачала головой и направилась в спальню, развязывая на ходу халат. И только тогда сообразила, что на пороге стоит Джайлз.

Наспех припомнив наиболее страстные пассажи Фердинанда, она поморщилась. Нечего и искать причин недовольства мужа. Он достаточно хорошо знал итальянский, чтобы понять смысл излияний повара.