Жрица - Анастасия Верес

— Ты можешь остаться здесь, — произносит она, едва не плача, жалеет меня, несчастная.

— Не могу, — я качаю головой, но не говорю о девочках.

— Смерть скоро заберет меня. Кто-то должен хранить это место. Боги привели тебя сюда ради этого.

— Тогда они просчитались. Мне нужно, чтобы ты позволила хаасам войти.

Хозяйка заговаривает не сразу, она раздумывает, прежде чем произнести:

— Нет.

В очередной раз вынося книги, я замечаю, что у огня только Сапсан и Рутил, а Туман сидит на корточках вдалеке, прямо напротив ниада, который, тоже странно пригнувшись, неподвижно стоит. Я складываю книги на полотенце и, глядя на Рутила, киваю в сторону Тумана.

— Изучает, — протяжно произносит Рутил, не тая отношения к этой затее. Видно, не одобряет.

Я прикладываю ладони к земле, но не прошу ни силы, ни помощи, просто пытаюсь совладать со страхом. Закрываю глаза, открываю и, поднявшись, иду к Туману. Останавливаюсь, не дойдя пары шагов, чувствую, как быстро колотится сердце.

Ниад лениво переводит взгляд на меня, моргает жуткими склерами и вываливает длинный язык. Не имея возможности чувствовать запахи, они, вероятно, так пробуют воздух на вкус, как змеи. Несколько мгновений он смотрит прямо в глаза, словно разумный, а потом теряет ко мне интерес.

— Что ищешь? — я спрашиваю, чтобы не поддаться страху.

— Слабости, — не оборачиваясь, отвечает Туман. Я делаю еще шаг, и он вытягивает назад руку: — Стой позади меня. Они не переходят за определенную границу.

Спорить глупо, поэтому я просто опускаюсь на корточки.

— Нашел?

— Пока нет. Но заметил, что у них нет различий между особями. В смысле органов.

— Они не плодятся, ты это имеешь в виду? — я озадаченно переспрашиваю и получаю кивок вместо ответа. — И что это значит? Ниады продолжают подниматься из разломов? Они бессмертные?

— Все живое можно убить, — ровно произносит Туман, и я становлюсь спокойнее от его уверенности.

— Думаю, они считают так же.

— Ты почему не ушла? — вдруг спрашивает он, повернувшись ко мне. Ниад, встрепенувшись, чуть сдвигается в сторону, я не могу отвести от него взгляд, а Туман легко становится спиной. — Я был уверен, что ты видела скалу, с твоей высоты нельзя было не увидеть, я отвлек от тебя архизверя и думал, ты рванешь туда сразу же.

— Ты отвлек?

— На скале было безопасно, ты понимала это и должна была уйти, но за каким-то демоном пошла обратно. — Он не слышит моих слов. — Почему?

— Я дала обещание.

— А мы могли быть мертвы. Я ясно сказал, чтобы ты выбиралась из леса, если меня убьют. Мне нужно было уточнить, что не стоит искать останки? Никогда так больше не делай. Увидишь шанс выжить — воспользуйся. Беги.

Я смотрю в его черные глаза, жуткие, мрачные, как ночное беззвездное небо. Я не знаю, что отвечать. Меня еще ни разу не отпускали.

— Иди к Сапсану. Ему нужно сменить бинты. — Туман прогоняет меня, а сам снова отворачивается, будто и не сказал ничего особенного. Я поднимаюсь и пячусь к стене, не рискуя вставать спиной к ниаду. Привычно меняю повязку Сапсана, отмечаю, что рана затягивается, и ухожу.

В одиночестве я много думаю, как и всегда. Хозяйка больше не настаивает на беседах, а химеры молчаливы, они просто наблюдают за мной. Я нахожу много книг, где описаны болезни прежних людей и методы лечения, вспоминаю Иаро и мертвый, выжженный после болезни город. Веду бы пригодились книги.

Перебирая очередную полку, натыкаюсь на рукописный текст. Эта книга написана уже после возвращения Богов, дата стоит знаменательная — день первого солнца, пепел после извержений осел, и небо снова стало голубым. Человек, писавший ее, был ведом, тогда их еще называли иначе, он использует много слов, значение которых мне непонятно. Он пишет о Богах и их гневе, о ниадах. Я делаю пометку и откладываю книгу, отнесу Туману, пусть изучает. Это безопаснее, чем сидеть нос к носу со зверем.

Вся полка оказывается посвящена выживанию прежних людей в изменившемся мире. Я ищу не это, мне нужны знания о том, как исцелить зараженную землю, воду, что может так мучить почву, что она отравляет воздух и животных, растения, людей. Но день за днем я возвращаюсь к этим книгам, пока не признаюсь себе: теперь я ищу другое. Таская их к своей кровати, листая страницы, я больше не коротаю вечера с хаасами, а читаю старые книги в надежде найти негаданное спасение.

Может, не придется идти на Запад.

Первым утром третьей декады, когда я с очередной стопкой выхожу за ворота, Туман толкает меня в живот так, что с трудом удается удержаться на ногах и не уронить книги.

— Оставайся за стеной, — хмуро, сурово, зло произносит он. От растерянности и неожиданности я не сразу нахожу, что сказать, а потому бестолково озираюсь по сторонам.

Ниады подошли ближе.

— Сапсан, — шепчу я, потому что сейчас он самый слабый.

— Хааса ради, оставайся там и не вылезай даже из любопытства, — Туман уходит дальше вдоль стены, видимо, собирается осмотреть всю территорию в округе.

— Спокойно, Жрица. — Рутил приближается к воротам, чтобы забрать книги, но я не уверена, что у них получится почитать. — Да, они ближе, но и мы не дураки.

Я тороплюсь обратно, чтобы найти Хозяйку. Химеры нервно кружат у дверей, мне приходится буквально расталкивать их, чтобы войти внутрь.

— Ты сказала, хаасам ничего не грозит! — Я налетаю на нее, стоит переступить порог большой комнаты, где она выращивает растения.

— Я сказала, что ниады охраняют это место, если Боги позволят им переступить границы, так тому и быть, — она говорит размеренно и неспешно, уже знала, что я приду, и готовила ответ. Хозяйка возится с цветами и травами в горшках, она ничуть не встревожена, и это мгновенно злит.

— Что если я убью тебя прямо сейчас, это сделает меня хранительницей? И тогда хаасы войдут.

— Ты не сможешь. У тебя нет оружия, а у меня есть защита.

— О, в моем больном ненавистью сердце достаточно огня! — Я пускаю жар по венам, хватаюсь за ближайший росток, и он сразу же вянет в моей руке, Хозяйка видит это.

— Так тому и быть, — повторяет она, и я почти рычу