Сердце потерянное в горах - Анна Сарк

— Нет, никаких, — быстро говорит администратор, уголки его рта горестно опускаются, — Просто наш отель не устраивает торжеств такого уровня…

— Разумеется, — Эмма не дает ему закончить, тряхнув блестящими золотистыми волосами, и понижает голос до шепота, — Нам просто нужно место, где мы могли бы привести себя в порядок, — ее голос хриплый от смущения, — Желательно без соседей.

— Пентхаус? — спрашивает парень, он старается не смотреть на меня. Я нетерпеливо стучу пальцами по сверкающей столешнице.

— Это было бы великолепно! — радостно ахает Эмма, выражая полный восторг.

Администратор быстро стучит по клавиатуре, и через секунду, я уже оплачиваю номер люкс.

— Весь последний этаж в вашем полном распоряжении, — как-то обреченно произносит он, — Приятно провести время.

Я только киваю.

Мы молча доходим до лифта. Кабинка приветливо звякает и металлические двери раздвигаются, выпуская прибывших. Внутри всё отделано зеркалами и позолоченной бронзой. Здесь спокойно может разместиться целая футбольная команда. Эмма нажимает на цифру «сто» и металлические двери отрезают нас от посторонних звуков вестибюля.

Я слышу, как шуршат пакеты Вэй, когда она облокачивается о перила. Измененный стоит рядом с ней и молчит. Я сильнее сжимаю пальцы в кулак. Ногти впиваются в ладонь. Я готов биться башкой о стекло. Именно так люди сходят с ума.

Раздается тихий звук и мы выходим в коридор. Я открываю дверь пентхауса и потолочные люстры сразу же включаются, освещая огромную гостиную с тремя окнами. Вся обстановка выполнена в бежево-сиреневых тонах.

Небольшие диванчики с красиво разложенными на них миленькими подушечками. Пушистый ковер, по которому хочется ходить только босиком. Вазы с яркими благоухающими цветами. Глубокие кресла, призывающие расслабиться и насладиться отдыхом.

— Всё до отвращения великолепно, — отступник швыряет шляпу на пол, подходит к окну, и выглядывает наружу.

Наверняка, раздумывает, как ему выбраться отсюда в случае чего.

— Но жить здесь все же приятнее, чем в карантинной зоне, — говорит Эмма, достает из сумочки тонкий планшет, и, завязав волосы в узел, забирается с ногами на диван, сосредотачивается на мерцающем экране.

Я подхожу к бару и наполняю стакан кристально-чистой водой. В горле пересохло и першит. Язык напоминает шершавый лоскут ткани, прилипший к нёбу. Я делаю несколько жадных глотков. Утолив жажду, облокачиваюсь о стену, и тру колючее лицо, заставляя себя взбодриться. Мои глаза режет усталость, они сухие, словно в них насыпали песка. Внутри так паршиво, будто я год сижу на одних наркотиках. Я моргаю, пытаюсь избавиться от неприятного чувства.

— Какой твой номер? — спрашивает Эмма, отрывая глаза от клавиатуры. Измененный оборачивается к ней, его рука лежит на груди, на лице тень сомнения, — Без него, я не смогу узнать, какое из дел твоё.

Я отталкиваюсь от стены и опускаюсь на диван, вытянув ноги.

— Девяносто девятый, — наконец, отвечает отступник, касаясь метки за ухом, край его рубашки поднимается и я вижу татуировку падающей звезды. Кажется, что ее рисовал ребенок.

Может быть, так и есть. Мы ничего не знаем о жизни за стеной.

— Я кое-что купила для тебя, — Вэй обращается к гибриду, и вынимает из пакета сверкающие сталью острые ножницы. Пачку с краской. Перчатки.

Он стоит на месте.

— Не бойся, — она показывает на черный лакированный стул, — Я просто приведу тебя в порядок.

— Я и так в порядке, — бурчит измененный.

— Мы не выглядим, как оборванцы, — Вэй повышает голос.

Измененный недовольно сводит вместе брови, но делает робкий шаг в ее сторону. Еще один и вот он уже сидит на стуле. Вэй берет расческу с редкими зубьями и несмело касается его спутанных длинных волос. Парень вздрагивает и она резко одергивает руку.

— Прости, — Вэй опускает глаза, — Я буду осторожнее.

— Расчесывание он как-нибудь переживет, — раздраженно говорю я себе под нос, но мой выпад остается без ответа.

Откидываюсь на мягкие подушки.

— Департамент точно не знает, как он выглядит, — Эмма привлекает мое внимание и я выпрямляюсь. Она нетерпеливо покусывает большой палец, — Им известен только его номер и зона.

Отступник с легким прищуром следит за нами, будто думает, что мы сошли с ума.

Не в себе. Психически больны. Наверное, так и есть. Кто в здравом уме будет нарушать законы «золотой крови»?

— Не понимаю, — ножницы в руках Вэй щелкают, как удары молота по наковальне. Пряди серебристых волос сыплются под ноги, — Тогда как они рисуют портреты?

Эмма вздыхает.

— По общей информации, занесенной в досье: цвет и разрез глаз, комплекция, рост и т. д, — объясняет она, — Мы просто подключимся к серверу департамента и изменим его исходные данные! — торжественно заявляет Эмма, и я удивленно приподнимаю бровь, — Да, тебе очень повезло со мной, малыш, — она смотрит на меня и я замечаю, что радужка ее глаз обведена темно-синим цветом.

— Оставьте свой флирт для спальни, — брезгливо морщится Вэй, — Откуда такие познания?

— У меня ученая степень по программированию.

Вэй закатывает глаза.

— Обычно девчонки мечтают стать принцессами, — говорю я и Эмма кидает в меня подушкой, я ловлю ее в воздухе.

— Только не я.

— Главное соблюдать маскировку, — Эмма показывает на бегающие на черном фоне зеленые цифры и буквы. — Но они усилили защиту и я пока не могу войти в систему, — она сердито выпускает воздух через нос.

— Но ты же справишься? — наклоняюсь к ней ближе, и почти касаюсь светлых волос.

— Даже не сомневайся, — хмыкает Эмма и закусывает губы. — Но тебе лучше от меня отодвинуться, — хрипло просит она.

У меня теплеет в животе, когда я опускаю взгляд на ее рот. В замешательстве, я отодвигаюсь от Эммы и провожу рукой по лицу, желая унять тупую боль в висках.

Вэй раздраженно поглядывает в мою сторону, быстрыми движениями нанося стойкую краску на волосы отступника.

— Вы так искупаете свои грехи? — неожиданно спрашивает измененный, краска на его бровях и волосах превращается в черную пену.

— Разве у нас есть душа? — Вэй срывает с себя перчатки и бросает их в мусорное ведро.

— А вот это очень хороший вопрос, — мрачно замечает гибрид.