Как проиграть в любви - Сара Ней

— Даллас Колтер. Вообще-то я член семьи.

О, черт.

Поузи!

Поузи Кеттнер.

В моем мозгу щелкает: Девушка Дюка Колтера. Воспитательница детского сада, о которой я так много слышала.

Затем мой мозг автоматически думает: «Черт, для чего Поузи Кеттнер может мне звонить?»

— О, — выдыхаю я, внезапно напрягаясь. — Это Райан.

— Райан. Так приятно слышать твой голос.

Звучит так, будто она улыбается по телефону, и, судя по тому, что я о ней знаю, скорее всего, так оно и есть.

— Жаль, что нам не удалось встретиться лично, но я знаю, как вы все заняты, особенно учебой.

Я понятия не имею, что на это ответить.

— Но. Я позвонила не по этой причине. Я знаю, что твое время ценно, поэтому перейду сразу к делу.

Такие девушки мне по душе.

Ближе к делу, потому что ожидание убивает меня.

— Я позвонила, потому что понимаю, через что ты, возможно, проходишь, и подозреваю, что ты чувствуешь себя одинокой во всем этом. Поэтому я хотела поделиться опытом, который у меня был с моим парнем, Дюком — братом Далласа — и который может помочь тебе понять мужчин Колтеров в целом и, возможно, пролить свет на то, с чем им приходится сталкиваться ежедневно.

Я киваю.

— Хорошо.

Она говорит точно, как воспитательница в детском саду, ласковая и добрая.

Терпеливая.

— Хотя я встречаюсь с Дюком не очень долго — около года — в начале наших отношений у нас была заминка, которая заставила меня сомневаться в себе и в нем.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но закрываю его, чтобы она могла продолжить.

— Как ты знаешь, поклонницы и фанатки — это обычное явление, некоторые из них безобидные, а некоторые наглые и разрушительные. К сожалению, они бывают всех форм и размеров, и с этим ничего нельзя поделать.

Ловя каждое ее слово, я тихонько хмыкаю, чтобы она знала, что я все еще на линии.

— В общем. Летом после окончания занятий в школы я переехала жить к нему в Техас, чтобы мы могли попробовать встречаться в предсезонный период. У меня в Иллинойсе просто бы не получилось, поэтому я жила с ним, когда мы начали встречаться, что обычно не делается, но это то, что нам нужно было сделать. Тебе очень повезло, что вы с Далласом живете недалеко друг от друга.

Даллас.

Когда я слышу его имя, у меня сводит живот и учащается сердцебиение.

— Я слышала о том, что произошло, — признается Поузи, звуча смущенно. — И знаю, что не мое дело вмешиваться — особенно потому, что мы не знакомы, — но я люблю Дюка и люблю его братьев, и иногда, когда мы находимся в стороне и наблюдаем за развитием событий, трудно просто наблюдать и ничего не говорить.

— Я понимаю это.

Я бы сделала то же самое для Винни.

— В первый раз, когда я пошла на одну из игр Дюка, я поехала с женой одного из его товарищей по команде, потому что он хотел, чтобы я подождала его в семейной комнате, а потом мы бы вышли вместе. — Поузи подбирает слова одно за другим, медленно и обдуманно. — Все было хорошо. Как обычно. Пока мы не вышли на улицу, а там его ждала женщина. Как только она увидела его, то сняла свою рубашку, и на ней была только бикини.

— Но… — пробормотала я. — Разве ты не была с ним?

— В том-то и дело. Неважно, что я была с ним. Ей было все равно: она хотела его внимания и едва замечала, что я стою там с открытым ртом.

Но кто захочет так жить?

— Мне хочется думать, что люди больше уважают игроков, чем это, но правда в том, что это не так. Такие ситуации ожидаемы. Это в порядке вещей, как бы ужасно это ни звучало. Дело в том, что эти ребята просто пытаются играть в игру. Они не могут контролировать, что происходит за пределами поля, когда снимают бутсы.

Это тоже звучит не очень хорошо.

— Когда ты любишь кого-то так, как я люблю Дюка, ты находишь способ преодолеть это.

Я размыкаю губы.

— Я не люблю Далласа.

— Пока нет, — говорит Поузи.

— Мы знакомы всего несколько недель. Это слишком рано.

— Возможно. Но ты никогда не узнаешь, насколько сильным может быть это чувство, пока не позволишь себе попробовать.

— Я позволила себе попробовать.

— Даллас не имеет никакого отношения к той девушке, которую показывали в новостях. Он опустошен всей этой ситуацией.

— Опустошен? — Я фыркаю. — Разозлен, конечно, но опустошен? — Я смеюсь, прекрасно зная, что Даллас не сидит дома и не плачет из-за всего этого.

Скорее, он получит нагоняй от своего агента за то, что разрушил всю схему, которую тот придумал из-за одной неосторожной ошибки.

— Все, что я хочу сказать, это подумай об этом. Непредвзято. Знай, что в этом мире есть люди, как та блондинка, которые не будут счастливы, пока кто-то другой не станет несчастным, — она делает паузу. — Ты сильная женщина. Вот почему его тянет к тебе, а тебя к нему. Вы оба можете защитить друг друга. Ему нужен кто-то, кто прикроет его спину, а он прикроет твою. Так поступают мужчины Колтер.

Так поступают мужчины Колтер.

— Я очень ценю то, что ты позвонила мне. Это были тяжелые несколько дней, — признаюсь я этой незнакомой девушке. А также признаю, что она звучит мило, и кажется, что с ней было бы легко разговаривать. Такой позор, что все превратилось в хаотичный беспорядок.

— Я знаю. Если кто и может посочувствовать, так это я. Я не пытаюсь склонить тебя в ту или иную сторону. Делай то, что лучше для тебя. Все, что я хотел сделать, это добавить новую перспективу.

— Спасибо.

Глава 42

Даллас

«Я одинок, потому что мне не нужно, чтобы кто-то разрушал мою жизнь. Я вполне способен сделать это сам».

— Дрейк Колтер

У меня есть проблема, которую может решить только мой агент.

Вместо того чтобы позвонить ему или написать сообщение, я общаюсь с ним по видеочату, сидя на краю дивана в гостиной. Моя нога нервно дергается вверх-вниз, пока я с тревогой жду его ответа.

— Как дела, приятель? — Он вставляет наушники в уши, затем откидывается назад в своем рабочем кресле. — Как ты держишься?

Элиас был не в восторге от последних событий, но понимает, что такое случается, как бы дерьмово это ни было.

— Думаю, мне нужна твоя помощь.

— О? В чем?

— Ты знаешь,